Орки тоже люди

 — Ты хочешь забрать своего друга или нет?

Я сглотнула через резко сжавшееся горло. Руки-ноги слушались плохо, но я усилием воли делала шаг за шагом мимо клеток, стараясь не смотреть, не слышать, а еще не чувствовать той боли, что поселилась во мне.

— Гхыша, сеструха, это ты? — голос, который я не могла проигнорировать.

Плюнув на всё, я кинулась к клетке, за решетки которой держался мой брательник, тот самый, первым встретивший меня в этом мире, огревший дубиной, а потом думавший, на кого лучше обменять. Гхар! Шаман говорил, его зовут Гхар.

— Привет, — совершенно естественно я обхватила его холодные шершавые пальцы своими.

— Здорово, — орк безотрывно оглядывал меня с ног до головы, вновь и вновь возвращаясь к лицу. — Шых тебя дери, Гхыша, я тебя еще в степи в том налете похоронил! А ты живая и на свободе!

— Давно вы здесь? Зачем темные вас взяли?

Удивительно, но передо мной стоял брат. Не брат орки, в теле которой я находилась, — мой брат. Во всяком случае, сейчас я готова была броситься ему на шею, если бы не проклятая клетка, разделявшая нас.

— С того налета. Шыховы темные пригнали сюда всю степь, здесь еще меньшая доля нашей братвы.

Пальцы брата под моими ладонями сжали прутья, слишком крепкие даже для мощных орков.

— Но зачем?

— Завалы разгребать и рубить новые пути. У них скорово весь этот Сармандагар к Шыху рухнет, вот они и шыхуют. Но я рад, что ты живая и здоровая, сеструха, как бы это ни вышло. Хорони себя и дуй отселя подальше.

Гхар отпустил прутья и сжал мои ладони — сильно, по-орочьи. И я ответила тем же.

— Я вас вытащу, — пообещала я.

Просто не могла иначе.

— Я сказал: дуй отселя! — рыкнул на меня брат. — Я уже батю закопал, мать из последних сил держится. Хоть сеструха моя живая станется!

— Вытащу, — громко пообещала я, оскалив клыки на подошедшую длинноухую охрану.

И ударила о прутья клетки, звучно завибрировавшие и загудевшие в каменном мешке. Ответом мне стали такие же удары изнутри во всех клетках от орков, которых тщетно пытались усмирить темные. В этот момент я ненавидела всех серолицых длинноухих, кроме одного, к которому направилась прямиком в последнюю камеру, где ждал меня Финриар.

— Открывайте, — спокойно и даже с ласковой улыбкой попросил светлый эльф. Темные не посмели возразить в ответ или как-то обсудить просьбу, пусть при взгляде на меня их серые лица серели еще сильнее."

"Я прошла внутрь и опустилась на колени рядом с другом, пребывающем в забытьи. Настолько сильно избитым и замученным он выглядел, что на глаза сами собой навернулись слезы, а сердце в который раз защемило.