Орки тоже люди

Горы — однозначно не мое.

А потом я чуть не расцеловала Финриара: на границе леса нас ждали светлые с несколькими подводами еды. Правда, мой брательник принимал ее неохотно, пусть и благодарность высказал, пообещав отдать долг при первой же возможности. Эльфы не стали отговаривать нового вождя племени (а в том, что Гхар им станет, никто не сомневался). Орки — небольшой, но гордый народ, который не приемлет подачек, да и к помощи относится настороженно.

Пока Финриар прощался со своими, так как дальше шел с нами один, ко мне подошел брательник.

— Не надумала двинуть с нами в степь? — без особой надежды спросил Гхар.

— Нет.

— А назад вертаться намерена?

Вот что я должна ответить? Что если Гхыш и вернется…

— Я не загадываю так далеко.

На орка старалась не смотреть, разглядывая унылые осенние пейзажи.

— С матерью проститься не забудь, — Гхар взял меня за плечи, привлекая мое внимание. — И берегися там. Я буду просить за тебя духов. Слухай шепот южных ветров, а я стану ловить северные ветры с вестями о Гхыше.

— Я обещаю не забывать о тебе, обо всех вас.

Крепкие, до хруста костей, объятья и взлохмаченная прическа, но я не возражала. Странно было принимать заботу и любовь здоровенного орка, который просто не умел выразить ее иначе, но и так получалось очень убедительно.

— Совсем ты очеловечилася, — вздохнул Гхар, отпустив меня и скептически осмотрев. — Поди, это всё компашка твоя.

— В платье как-то неудобно было, — попыталась оправдаться я.

— Ладно, чё с тя взять. Но ты их бди, если кто сунется с мыслишками гадкими, ты ему сразу двигай в челюсть, усекла? А лапы распускать начнет — надо, значится, с ноги в…

— Я разберусь! И они у меня не такие!

— Все они такие, — сощурился Гхар и посмотрел в сторону моих друзей. — Так что ты бди.

Разговор с матерью вышел веселее. Стоило мне заикнуться о том, что ухожу, как мне вцепились в многострадальное ухо:

— Я тя, бесстыдницу, для чего растила? Ишь, вымахала, теперя можно че хошь творить, да?

— Ма, у меня дела, — попробовала я выкрутиться, но стало только больнее.

— Дела у нее! Поглядите-ка, деловая тута выискалась! Нормальные девки из степи ни ногой, а ты, значится, сдристнуть удумала!

— Я не хотела! Это духи меня избрали!

— Не вали на духов! Не хотела бы, не шлялася абы где!

— Ма, ну пусти!

— Пустить… да я тя тока нашла — и снова пускать?

Ухо мое наконец обрело свободу, став, наверное, сантиметров на десять длиннее.

— Ну прости меня, так надо.

И вторые объятья мои ребра выдержали, теперь им уже ничего не страшно.

— И мужиков своих не распускай, уяснила? Чуть что — в челюсть, можно дубиной.