Орки тоже люди

Уважение можно заслужить исключительно поступками, да и любовь тоже не на пустом месте рождается. Моя любовь к тебе вызвана не кровными узами, а твоим сильным духом и большим сердцем. А теперь я — спать. Если не найду тебя завтра в лагере, пойду искать внизу среди камней. Могилку сооружу, так и быть. В любом случае выбор за тобой.

Всё, я сказала и сделала, что хотела. Вечно решать его судьбу и вытаскивать из-за грани нельзя. Оставалось надеяться, что Луаронас сделает правильный выбор. Честно говоря, вряд ли мне бы удалось заснуть, зная, что мой друг или, как я сама сказала, брат стоит на краю обрыва. Но эльф вернулся минут через десять после меня, лег в свой спальник ко мне спиной и притворился, что уснул. Ну и пусть, прыгать не стал — и ладно. А всё остальное, как я и сказала, поправимо.

А утром за завтраком вечно молчаливый и нелюдимый Луаронас подошел к Тинарису, чем удивил не только его, но и всех остальных в нашей команде.

— Я хочу, чтобы ты обучал меня магии.

Тинарис чуть не подавился от удивления."

"Не знаю, чего стоили темному эти слова, но на невысказанный вопрос Тинариса, взглянувшего на меня, я ничего не ответила и отвернулась. Луаронас должен сам добиваться всего — уговаривать Тина, договариваться и прочее. Порой жалость способна сломать любого похлеще самой лютой злобы и ненависти.

— Честно говоря, — медленно начал маг, — меня не готовили к наставничеству. Я не знаю и не умею правильно обучать. Может, тебе лучше обратиться к Варлану?

— Нет, к этому в ученики не пойду, — скривился эльф, чем заставил оторваться от тарелки Вара.

Зато Тин улыбнулся и проникся собственной значимостью.

— Хорошо, давай попробуем. Но учти: церемониться и делать поблажки не буду. Захотел учиться — учись. И на мечах начни практиковаться с принцем, навыки боя без магии никогда не лишние.

Луаронас кивнул.

— А сейчас садись и ешь, тебе нужно набрать массу, с твоей нынешней физической формой ты Асарилу не соперник. Пока едем, буду рассказывать теорию, как могу, а на остановках начнешь всё отрабатывать на практике.

— Иди сюда, — подозвала я зума. — Держи, заслужил, — яичница перекочевала на камни. — Не окорок, конечно, но чем богаты.

Угощением зум не побрезговал. И, судя по той жадности, с которой накинулся на глазунью, он бы ни от чего не отказался.

— Но учти, — решила я все-таки провести воспитательную беседу с нечистью, — кусать меня можно только в экстремальных случаях!

Зум соглашался на всё, а предложи я ему еще что-нибудь съестное, наверняка нашел бы возможность поклясться, лишь бы покормили.

А к полудню первые из нашей растянутой цепочки добрались до выхода из каменного мира Сармандагара. Когда мы ступили на равнину с окончательно пожелтевшей и пожухлой травой, я готова была расцеловать землю.