Товарищ "Чума" (СИ)

— И думать не смей про комсомол! Нишкни даже! Забыла, кого сейчас в Тарасовке расквартировали? Настоящих зверей! Нацистов-эсэсовцев! Так что про комсомол свой и думать забудь! Как будто не было его никогда! — На повышенных тонах заистерила испуганная мамаша.

Ан, нет! Всё правильно — за комсомол здесь можно реально отхватить. А кого же в Тарасовке-то разместили, если мамаша их эсэсовцами и нацистами обзывает? Неужели, нацгвардию сюда незаметно перебросили? Надеюсь, что бабка моим бойцам тоже об этом рассказала. Значит, не просто так мы на мины нарвались — готовится здесь что-то серьёзное. Главное, чтобы пацаны обратно дойти сумели…

— Без бабкиной силы нам теперь даже на выселках спокойной жизни не будет! — продолжала распекать женщина свою явно упертую дочурку. — И этого паренька прятать придётся, некому теперь его мороком прикрывать… Ну, и зачем нужно было этого раненного солдатика к нам в дом тащить?

Ага, это уже обо мне разговор пошёл. За паренька, конечно, спасибо! Давно уже меня так никто не называл. Я ведь уже весьма возрастной дядька, даже молодым человеком с большой натяжкой не назвать. И мамаша по голосу, пожалуй, даже помоложе меня будет.

— А что, его нужно было просто бросить умирать? — С яростью кинулась на мою защиту храбрая девчушка. — А если бы нацисты нашли, то вообще бы расстреляли или повесили!

— А так повесят нас, дура! — истошно заорала мамаша. — Как Голубевых! Они тоже подранка-солдатика прятали! А теперь всей семьёй рядком на станичной площади на фонарях висят! А я ещё жить хочу! Хочу, понимаешь?

Ох, нихрена же себе! Неужели и до таких зверств гады докатились, что гражданских за сокрытие наших пацанов на столбах вешают, как фрицы в Великую Отечественную?

— Чем так жить — лучше сдохнуть! — Не унималась и девчушка. — Но одного-двух гадов я на тот свет с собой обязательно прихвачу! У меня граната есть!

— Ох, божечки-божечки! — вновь запричитала женщина. — За что нам всё это? Умерла мать, и сила её ушла… А я, дура, надеялась, что тебе дар бабкин отойдёт! Ума немного прибавит! Ведь родня же! Кровная! И задаток у тебя хороший имеется… Жаль мне не достался… Уж, почитай, сколь поколений дар ведовской в нашей семье из рук в руки переходил, и не счесть… — Мамаша громко шмыгнула носом. — Но никогда ещё сила на сторону не уходила…

— Мама! — неожиданно резко воскликнула дочка и, похоже, даже ножкой топнула в сердцах. — Ну что вы несёте? Совсем с ума сбрендили уже со своим колдовством! Нету его! Не бывает! И хватит уже об этом бесконечно талдычить! Если ты не заметила — горе у нас! Бабушка умерла!

Стоп! Узнавание пришло совершенно неожиданно — этот голос я действительно уже слышал. Только он был слегка ниже, грубее и сорван истошным криком. Голос старухи-ведьмы. Акулины.