Товарищ "Чума" (СИ)

— Нако-вот, возьми, — тетка сняла с полки какую-то сморщенную, черную и уродливую хреновину, похожую на отрубленную в запястье человеческую руку, из каждого пальца которой торчала размохраченая и опаленная «пакля», и протянула мне.

— Чё это за вобла сушеная? — не дрогнув ни единым мускулом, принял я жуткую штуковину, заметив, как от омерзения передернула плечами Акулинка.

— Рука славы, — произнесла Глафира Митрофановна, уже не раз слышимый мною термин.

— И зачем мне сей… кх-м… предмет? — Я покрутил в руках отрубленную и мумифицированную часть руки человека.

— Артефакт это и свойства у него особенные[4], — пояснила мамашка, словно несмышленышу какому. — Пока горят фитили в пальцах — ни одно живое существо тебя заметить не сможет. Даже, если рядом будет. Это как морок, что мать на тебя накидывала. Только пользоваться им может любой простец. Такие артефакты любили заказывать ведьмам средневековые воры-домушники, ведь он не только скрывал преступника от чужих глаз, но еще и отпирал замки и усыплял хозяев.

— Серьезно? — С удивлением поглядел я сморщенную конечность.Ё-моё, да это ж прям Черная рука из детской страшилки, так вот ты какая…

— Нет, конечно, — добродушно рассмеялась Глафира Митрофановна, — байки всё это. Но от чужих глаз точно прикроет. Только поизносилась рука-то — надолго не хватит. Так что будь аккуратен. Спички-то есть, диверсант?

— Я похлопал себя по карманам — спичек, естественно, не оказалось.

— Держи, герой! — Мамашка достала из ящика письменного стола коробок. И протянула его мне.

— Переодеваться будешь, Рома? — наконец-то пискнула Акулинка, которая постепенно пришла в себя. — Я одежду полицая постирала. Она правда немного влажная еще…

— Спасибо, товарищ Красавина, — «официзно» произнес я. — Пиджак, пожалуй, накину… — продолжил я, засовывая мерзко похрустывающую руку сзади за ремень.

Ну, что, капитан Чумаков… Нет! Товарищ Чума к первой разведке боем готов! Пойду, надеру фрицам их розовые задницы!

За те два часа, что я провалялся в кустах, пиджачок убиенного Костыля полностью высох, поэтому я и переложил высушенную конечность мертвяка и спички в его карманы. Зажигать пальцы артефакта я не спешил, стараясь подобраться как можно ближе к Дому культуры, где находилась оккупантская кухня.

Не скажу, чтобы это было сложно. Но будь я в собственном теле, вышло бы куда как ловчее. Пару раз я чудом не попался на зубок каким-то деревенским шавкам, сидевших на цепи. Но, мне удавалось вовремя улизнуть, не поднимая переполох на всю деревню.

План Тарасовки, схематично набросанный мне на бумажке Акулинкой и Глафирой Митрофановной, я постоянно держал в голове. И, наконец-то, добрался до центра деревни.