Тот самый

Коснулся локтя и стиснул зубы от боли: на пальцах осталась кровь. Несмотря на то, что рубашка оставалась повязанной на бедрах, из-за моего падения она была уничтожена грязью. Я представлял реакцию мамы: она молча вздернет тонкую бровь и попросит меня кинуть рубашку в стиральную машинку. Чем спокойнее будет тон, тем злее будет мама.

– Совсем рехнулся? – услышал я у себя над головой. Звонкий голос, проникая сквозь кожу, передавался по нервным импульсам прямо в мозг. – Чего под колеса бросаешься? Жить надоело?

Голос не переставал задавать вопросы, а я все еще глядел в небо, иногда погружаясь в темноту от медленного моргания.

– Ничего страшного, – наконец услышал я Алису. – Это его пятнадцатая попытка свести счеты с жизнью. На этот раз почти получилось!

– Эй! – возмутился я, но собственный голос получился чужим и далеким.

– Все-таки шестнадцатая?

Я хотел было напомнить, что несколько секунд назад героически спас жизнь Алисы и теперь мне как минимум полагалась двойная порция фисташкового мороженого, а не язвительные шутки, которые вовсе не подходили моему новому облику героя.

– Тогда нужно было прыгать с обрыва, – заключил незнакомый голос. – Так надежнее, да и мой велик теперь в грязи. Кажется, цепь слетела.

«Вот говнюк», – мысленно сказал я, но вместо этого произнес вслух только:

– Я все еще жив. И все слышу.

Руки, появившиеся из воздуха, рывком подняли меня. Перед глазами зарябило.

– Тогда тебе придется перестать изображать мертвого и встать. – Руки придержали меня от падения, и я, убедившись, что твердо стою на ногах, сделал шаг в сторону от незнакомца. Я мельком взглянул на него. Голубые глаза привлекали внимание: они ярко выделялись на фоне загорелой кожи. Виновник аварии отряхивал грязь с футболки. Судя по всему, он не пострадал. – Больно? Извини. Ты сам виноват, что выскочил мне навстречу.

Я оглядел рубашку и разочарованно выдохнул: она была безнадежно испорчена. Рукав порвался. На джинсах через дырку торчала коленка, стесанная сухой землей. Все еще не чувствуя боли, первым делом я постарался оттереть грязь с груди, но Алиса одернула меня.

– Мало похоже на извинение.

Незнакомец усмехнулся. Я почти не смотрел на него, считая, что наше знакомство сейчас закончится. Ни к чему запоминать внешность того, кто не станет нам другом.

– Меня, кстати, Алиса зовут. – Она улыбнулась незнакомцу. Голос Алисы, насквозь пропитанный неприкрытым кокетством, вызвал во мне доселе незнакомое чувство. Я понял только потом, что не злоба заставила меня сжать кулаки, а ревность – ядовитая, колючая, горькая. Как травяная настойка от кашля, но в десять раз противнее. Ревность отравила воздух, напитала его горечью и сделала густым как кисель.