Тот самый

Когда кусты зашелестели, я мысленно приготовился к довольной морде лабрадора. Трава захрустела под чьими-то быстрыми шагами. Развернувшись, я буквально тут же упал обратно. Пес, преследуя летевший мяч, прыгнул на меня. Высвободившись, я огляделся.

– Мяч застрял в ветках кустарника. Я помог.

Рука подняла мяч с земли и вновь бросила его. Пес, взвизгнув от удовольствия, помчался за ним. Закрыв книгу, я с прищуром посмотрел на невесть откуда взявшегося Кира.

– Все еще не зажило? – Пытливый взгляд сместился на коленку. Я неловко погладил пальцами подзажившую корку. Это было личным воспоминанием, не предназначенным для глаз чужаков.

– Все еще, – лаконично ответил я.

Кир взял книгу и провел ладонью по гладкой обложке, задевая пальцами растрепавшийся корешок. Я проследил за движением его пальцев.

– Странно. Обычно такие раны заживают быстро.

– Не быстрее, чем сходит зеленка.

Я посмотрел на волосы Кира: изумрудный тон на светлых прядях почти не было видно. Кир заметил мой взгляд.

– Знал бы ты, чего мне стоило отмыть волосы от зеленки. Кстати, а где Алиса? Хочу с ней поздороваться.

– Дома.

– Вот как. Я думал, вы вместе гуляете.

Я внимательно огляделся по сторонам и произнес с разочарованным вздохом:

– Кажется, ее здесь нет. Если мы живем в одном доме, это не значит, что мы везде ходим вместе. – Я даже порадовался, что Алисы здесь не было. Слишком хорошо зная ее, я не мог позволить ей натворить глупостей. Может быть, во мне говорила ревность, которую я маскировал неуклюжей заботой. – Что ты тут делаешь? – Я постарался задать вопрос без обвиняющего тона.

Мысленно выругав себя, я сорвал травинку и растер ее между пальцев. С таким подходом невозможно отыскать друзей, но слова срывались с губ раньше, чем я успевал подумать. Я привык защищаться от мира и от людей в нем, даже если они ни в чем не виноваты.

– Это общественный парк. Гуляю вообще-то.

– Тогда приятной прогулки, Кир."

"После того человека, который должен был стать мне отцом, после наших родных пап, так и не появившихся в жизни, после всех глупых школьных насмешек, после ругани мамы я понял, как опасно пускать кого-то в наш мир. Мир, как мне казалось, делился на две параллельные реальности, которые по большей части не пересекались, – наша семья и другие люди. Я хотел подружиться с Киром. Я боялся подружиться с Киром. Страх и желание плотно переплелись друг с другом и стали неразличимы. Я не понимал, что мне делать. Улыбнуться или уйти? Уйти или улыбнуться…

Я с сомнением отвернулся.

Мне повезло, потому что вернулся пес. Я потрепал его по холке, и тот завалился рядом со мной. Я не смотрел на Кира, но все еще чувствовал чужое присутствие и слышал ментоловое дыхание. Мы молчали, и молчание давило как камень, повязанный на шею.

– Хороший мальчик.