Тот, кто ловит мотыльков

Что он-то, в отличие от нее, мог бы простоять так и десять минут, и двадцать, и час.

Она использовала старую детскую уловку – села к солнцу спиной.

– Что за странное имя – Макар?

– Бабушка назвала, – спокойно ответил он. – Ей хотелось редкое имя для внука. Где вы познакомились с Оксаной?

– Случайное знакомство, в общей компании, – не задумываясь, сказала Токмакова. – Меня привел в нее Юрка…

– Юрий Алексеевич?

– Да. – Она улыбнулась: странно слышать, как твоего школьного приятеля называют Юрием Алексеевичем. – Мы с ним сто лет знакомы. Он в то лето вкалывал на стройке где-то в Подмосковье, вернулся, зашел ко мне. Уставший, как собака, зато при деньгах! – Она снова рассмеялась. Хорошее было время, и они с Юркой были хорошие. – Потребовал кутежей, больших компаний и светской жизни. А за светскую жизнь у нас в те времена отвечала я. Мы пришли к Лешке Бородицкому, притащили пять бутылок портвейна, а там уже была Оксана, хохотала, крутилась, танцевала, накрывала на стол, в ее руках сама рождалась какая-то вдохновенная закуска – она великолепно готовила, когда на нее находил кулинарный стих.

Василике нравилось об этом рассказывать. Нравилось вспоминать. Оксана веселилась вовсю, она не испытывала ни малейшего стеснения в незнакомых компаниях, очень легко признавалась в том, что чего-то не знает, так и говорила: ты меня прости, я же баба невежественная! – и собеседник сразу готов был все ей простить за ее лукавое простодушие и радость, жадную радость к жизни.

– Чем она вам понравилась, Василика Богдановна? – спросил парень со странным именем Макар."

"Макар Андреевич, поправила она себя, лучше называть его полным именем, с отчеством, и вот, кстати, интересный вопрос: сколько ему лет?

– Легкостью. Необычностью. Оксана была в амплуа простушки, но при этом сразу становилось ясно, что это именно амплуа, что она совсем не простовата и не глуповата. В ней ключом била жизнь. И еще – смешно! – тем, что ей сразу понравился Юрка. Оксана как-то смутилась, притихла, стала совершенно прелестна в своем смущении, явно ей несвойственном, и только вскидывала на него синие глазищи – васильковые, яркие-яркие, просто два прожектора, а не глаза. Не удивительно, что Юрка тоже ослеп. Это все штампы, шаблоны – ключом, фонтаном, – пробормотала Василика. – Но в тот вечер в компании были в основном сонные претенциозные барышни, девы-русалки, все сплошь образованные, цитирующие Камю, упивающиеся своей сложностью… Оксана на их фоне выглядела как живой цветок возле искусственных. А после… Я заканчивала Гнесинку, пыталась приобщать Юрку к музыке, таскала его на самые попсовые, самые понятные концерты – знаете, Бетховен, Вивальди, Моцарт. Они с Оксаной тогда уже встречались и однажды пришли вдвоем.