Тот, кто ловит мотыльков

Для них это очень важно. – Сейчас, говоря правду, она успокоилась. – Это первый концерт, где они будут играть вместе. Дети даже придумали себе название: трио «Сириус». Мы с ними искали разные варианты и зашли в тупик. У них дома проводить репетиции невозможно по разным причинам. А у меня – из-за сумасшедшего соседа, который при первых звуках музыки принимается колотить по батарее, и даже участковый не может на него повлиять. Вот, собственно, и все. Мы с ней мало общались эти дни. Оксана оказала мне огромную услугу, я старалась не мешать ей и просила детей вести себя тихо.

– С дочерью Оксаны они играют каждый день, я слышал, – нейтрально сказал парень.

Токмакова проконтролировала свое лицо: вежливо улыбнуться, в глазах – только нормальное умиление взрослого от того, что дети таких разных возрастов нашли общий язык.

– У Пелагеи есть младшие братья и сестры, – сказала она. – Девочка привыкла относиться к малышам покровительственно.

Правда, только правда и ничего, кроме правды. Тогда этот парень с повадками хищника и светлыми, почти серебристыми глазами отстанет от нее и детей.

– Насчет субботы я совсем ничем не могу вам помочь, – добавила Токмакова. – Мы уехали отсюда ранним утром, вернулись только вечером. Дети прекрасно занимались всю неделю. Я устроила им маленький праздник – поездку в зоопарк.

– А в воскресенье?

Токмакова растерялась.

– Так что вы делали в воскресенье? – повторил парень, не сводя глаз с ее лица, и ей показалось, что он может читать ее мысли. Отвратительное ощущение! Твоя голова прозрачна, точно стенки аквариума, и все мелкие глупенькие гуппи, дергающие разноцветными хвостами, видны со стороны.

– Ничего. – Она пожала плечами. – Мы очень устали от субботней поездки и до обеда спали, а потом у нас был ленивый день. Когда у детей такой жесткий репетиционный график, им обязательно нужно предоставлять хотя бы раз в две недели сутки полной свободы. Они могут валяться, дурачиться, зависать часами в социальных сетях… Мы ничего не делали.

Разумеется, он спросил, как давно они знакомы с Оксаной. Не связывалась ли Оксана с ней в последние дни? Не упоминала ли о том, что собирается уехать? Не было ли чего-то необычного в ее поведении? Стандартные вопросы – но человек, задающий их, был необычен.

И он ни разу не поменял положение тела. Не переступил с ноги на ногу. Токмакова держалась из последних сил, однако из какого-то детского упрямства не уступала.

– Может быть, все-таки присядем на крыльце? – предложил парень. – Я, признаться, устал стоять. Не представляю, как вы выдерживаете.

– Практика, – машинально ответила Токмакова, и только спустя минуту подумала, что он дал ей возможность выйти из дурацкой ситуации без потери лица.