Тот, кто ловит мотыльков

Молодец, Дорада! Очень круто придумала!

Она быстро шла, помахивая корзинкой, и веселилась про себя. Красная Шапочка идет отравить Животастого Охотника, который хотел убить ее друга, Серого Волка! Дорада попросила ее подождать двадцать минут, прежде чем отправляться к церкви. Ксения едва вытерпела. Чуть было силком не перевела стрелки, как в детстве, когда мама надолго уходила.

…Она размахивала корзинкой с такой яростью, что в конце концов внутри предупреждающе звякнуло. Она притихла. Не хватало еще кокнуть банку.

Животастый сидел, вытянув ноги, и потел как свинья.

– Здра-а-сьте! – медовым голоском протянула Ксения. Даже самой стало противно.

– Чего тебе? – буркнул тот.

– Вы нас простите, пожалуйста, – очень вежливо проговорила Ксения, вспомнив уроки Дорады. – Мы не хотели вас кусать. Бабушка попросила вам передать вот это…

«И горшочек маслица!»

Она поставила перед ним корзинку и улыбнулась. Разве что этот не сделала, как его… книксен!

Животастый сплюнул в траву.

– Забери свои харчи. Я на работе не употребляю.

– Здесь сок, бутербродик…

– Сказал – забери. Вашу дрянь еще жрать… Нет уж. Меня шеф предупредил: ничего у вас не есть и не пить. Давай, ступай. Бабульке привет!

Дорада попросила: поговори с ним подольше, заболтай его. Ксения не знала, нужно ли забалтывать этого козла, если он откажется от подношения, но решила, что хуже не будет.

– А мы завтра варенье будем варить, – сообщила она и переступила с ноги на ногу. – Из крыжовника. Он волосатый, как гусеница. Получается вроде варенья из гусениц!

– Слушай, проваливай… – с тоской начал Животастый.

– А вам жена варенье варит? Можно еще из смородины, но я его не очень люблю, мне только пенки нравятся, пока теплые.

Из-за стены церкви выступил Альберт, быстро побежал к ним. Водитель начал оборачиваться на звук шагов, но ему мешал живот, мешала висячая грудь, он был слишком медленный и вспотевший, и Альберт с размаху ударил его по голове прежде, чем тот успел подняться.

Водитель крякнул и повалился вместе с ящиком.

Ксения отскочила, зажала палец зубами, чтобы не закричать, а Альберт уже уселся верхом на Животастого, который только что разговаривал с Ксенией, пусть и не слишком вежливо, а теперь лежал на траве, точно дохлая туша моржа на морском берегу!

Ксению схватили за плечи. Если бы не палец во рту, она заорала бы так, что в Анкудиновке услышали.

Это была Дорада."

"– Иди, иди отсюда! – зашептала ей в ухо староста. Она снова была страшная – как тогда, когда пообещала сдать бабушку на опыты. – Иди, ты ничего не видела, поняла? Тебя здесь не было, если кто-то спросит, отвечай, что сидела дома, учила уроки…

– Бабке не проговорись, – рявкнула, пробегая мимо, Вика и склонилась над телом водителя.