Тот, кто ловит мотыльков

Сторож-пьяница, выгнанный из деревни, впадающий в белую горячку и убивающий мелкую птицу… Это выглядело нехорошо.

Известно, что ответит Сережа! «Я выезжаю, жди в доме, закройся изнутри и не выходи».

Нет. Она не станет сидеть взаперти, дожидаясь, когда ее спасут из заточения. Это глупо.

Беломестова хочет, чтобы она вела себя так, словно буйный сторож выбрался из клетки, в которой провел двадцать лет, и теперь бродит по Таволге – озверевший, утративший человеческий облик, сжимая в мозолистых руках топор в пятнах крови. Но ведь ничего подобного не случилось.

Маша включила чайник и безбоязненно спустилась в сад. Во-первых, молоток за поясом придавал ей уверенности – иллюзорной, поскольку Маша отдавала себе отчет, что никого и никогда не сможет им ударить. Во-вторых, и это было куда важнее, два года назад она начала бегать по утрам в парке и с быстротой, удивившей ее саму, из едва ползущей одышливой гусеницы превратилась если не в гепарда, то в мустанга. Десять километров она пробегала с легкостью и готова была поклясться, что сильно пьющему немолодому мужчине за ней не угнаться.

Негромкий стук падающих яблок сопровождал ее, когда она шла через сад. Сморщенные молодые листочки черной смородины, пара бледно-лиловых метелок душистой мяты… Нарвав листьев, Маша поднялась на крыльцо. В небе ныряли ласточки. Из приоткрытого окна доносилось бульканье закипающего чайника.

В одном Беломестова права. Если Маша невольно спровоцировала сторожа, ей лучше уехать, пока он не перебил всех птиц в курятнике.

Она выпила свой чай, вдыхая его аромат с легким сожалением – как человек, знающий, что ему вскоре придется оставить все это: тихое умиротворенное одиночество в солнечной кухне, запах свежезаваренного смородинового листа…

Зазвонил телефон. Ветеринар сообщал, что Цыгана завтра можно забрать. «В принципе, можно и сегодня, – сказал он. – Но я бы еще немного понаблюдал. На всякий случай. Пес немолодой, сами понимаете». Маша заверила, что понимает, и пообещала, что кто-то из них приедет на следующее утро."

"Закончив разговор, она попыталась разыграть воображаемую беседу с Муравьевой. Надо было как-то подготовить Татьяну к известию о гибели одной из ее любимиц.

– Таня, у нас тут кое-что случилось, – вслух проговорила она в пустой кухне. – Не беспокойся, пожалуйста, ничего страшного. С домом все в порядке.

Она еще пару раз отрепетировала вслух, добиваясь точной дозы беззаботности и деловитости в голосе.

Но все это оказалось напрасно. «Абонент временно недоступен», – ответил в трубке пустой женский голос.

– Что за ерунда!

Маша проверила папку с сообщениями и обнаружила, что ее письмо, отправленное накануне, вернулось с пометкой «не может быть доставлено».