Тот, кто ловит мотыльков

Она вернулась с чайником и печеньем, накрыла на стол. Перемещалась Беломестова легко, практически беззвучно, и даже чашки с блюдцами не звякали, когда она ставила их перед Машей. В глубине дома работал телевизор. Когда Беломестова приоткрывала дверь, до Маши доносились голоса сериальных актеров, деревянные и плоские, точно дешевые отрывные спички. Она представляла, как они бесконечно чиркают ими, не высекая ни единой искры.

Низкий потолок. Тени по углам. За окном – темнеющий сад. Дом Беломестовой стоял выше, чем Татьянин, и туман еще не дополз сюда. Может, и не доползет, подумала Маша. Она почувствовала, что успокаивается – по-настоящему успокаивается, впервые за весь день. Паук карабкался по невидимой ниточке вдоль оконной рамы, строча длинными ногами. В телевизоре кто-то гнусаво признавался в любви.

– Опять про Марину будешь расспрашивать? – спросила Беломестова, разлив чай.

Маша покачала головой.

– Полина Ильинична, вы не замечали серьезных странностей за Тамарой Пахомовой?

Она сделала ударение на слове «серьезных».

– Да я вовсе никаких не замечала, – не задумываясь, ответила Беломестова. – Пока ты не пришла и не рассказала про Якимову. Память, видать, подводит ее, раз и фамилию перепутала, и возраст. Но прежде этого не случалось, а может, просто в глаза не бросалось. Живешь-живешь рядом с человеком, изменения в нем накапливаются незаметно… А потом раз – и карстовый провал. У нас тут встречаются провалы, кстати. А что тебя встревожило? Я ведь вижу, ты беспокоишься.

– Сегодня я заходила к Пахомовым, – подбирая слова, начала Маша, – и Тамара Михайловна вела себя странно.

– Ну, как именно – странно? Странности тоже разные бывают…

– По-моему, она хотела столкнуть меня в погреб.

Маша ожидала, что Беломестова поднимет ее на смех, но хозяйка нахмурилась и поставила на стол чашку с петушком.

– Как так – столкнуть?

– Тамара Михайловна попросила помочь ей вытащить банки, завела меня в сарай и, подталкивая в спину, заставила подойти к погребу. Он был открыт. Она не включила свет в сарае, поэтому я в темноте ничего не видела. Не свалилась туда по чистой случайности. Потом прибежала Ксения, и Тамара Михайловна ушла.

– А банки? – спросила Беломестова с таким озабоченным видом, словно судьба консервированных овощей волновала ее в этом происшествии больше всего.

– Банки остались на месте, – с некоторой язвительностью сообщила Маша.

Беломестова помолчала, задумчиво постукивая ложечкой о край блюдца.

– Машенька, ты уверена? – спросила она наконец.

– Нет, – честно ответила Маша. – Может быть, Тамара Михайловна забыла, что не закрыла крышку. А потом ей стало неловко. Я не знаю. Но меня это беспокоит.

– Охо-хох…

Беломестова помрачнела.