Тот, кто ловит мотыльков

Последний раз бабка обращалась к камням, когда меняла ей имя. Ксению привозили в деревню и раньше, – изредка, когда матери взбредало в голову проверить, как дела в Таволге. И никогда, ни единого разика не называла ее бабка Алисой. «Алиса – это кошачья кличка, – отрезала она однажды. – Ребенка так звать – грех».

До шести лет Ксения была «деточка».

А потом мать оставила Алису в деревне на целую неделю. Сразу после ее отъезда бабка подвела девочку к идолам, заставила вложить пальчики в пасть самого страшного. Алиса хотела зареветь, но Тамара так глянула, что она прикусила язык. Стояли, молчали. Девочка шмыгала носом.

– Когда родилась? – прокаркала бабка.

Алиса не сразу поняла, что спрашивают именно ее.

– Я не знаю… – Она и впрямь не помнила, когда у нее день рождения.

Бабка обругала ее бестолочью, усадила на стул и отправилась искать сотовый, чтобы позвонить матери. Выяснилось, что родилась Алиса пятого февраля. Бумажку с корявой надписью «пятое февраля» бабка положила в рот каменному чудищу, размазав по ней ягоды земляники, вытащила на следующее утро. Что уж там бабка вычитала на ней, Алисе известно не было, но Тамара взяла ее за руку, отвела к Беломестовой, у которой был дома компьютер и более-менее нормальный интернет, и вместе они нашли сайт со святцами. «Ксения», – прочла бабка, когда ткнули в пятое февраля.

Выпрямилась, вполне удовлетворенная.

Имя легло на девочку, как родное. В глубине души она всегда ощущала, что имя Алиса существует отдельно от неё. В «Алисе» сидела лиса, разложив вокруг лапок пушистый хвост, а где лиса – там и заяц, и нора, а в норе – барсук, а над норой – сосна с дуплом, в котором обитают белки, и все эти звери жили, прыгали, ссорились, спали и ели в ее собственном имени, так что для самой девочки места там почти не оставалось.

«Ксения» было имя просторное, как комната. Алиса вошла в него, огляделась. И поняла, что она здесь хозяйка.

Впервые в жизни у нее появилось что-то по-настоящему свое.

Игрушки мать могла забрать в любой момент, чтобы подарить сыну или дочери одного из своих щекастых. Так исчезли заяц Яша и безымянный медвежонок с заштопанным ухом. А вот имя – имя полностью принадлежало девочке. Его не отнимут.

– Где две беды, там и пять, – сообщила бабка.

Ксения не выдержала.

– Бабушка, что случилось?

Даже на кукушку в часах Тома обратила бы больше внимания. Она ходила, бормотала, шепталась со своими идолами, и постепенно из ее бормотания перед внимательно слушавшей девочкой стала вырисовываться картина случившегося. Ксения сначала обмерла, потом догадалась спрятаться под стол. Затаилась, забывая дышать.

Бабка уже стала сама не своя.