Тот, кто ловит мотыльков

У дядьки лицо как-то совсем упростилось; он с тупым видом уставился на мать, а та покраснела и визгливо приказала Ксении сейчас же прекратить действовать им на нервы."

"Ксения сползла под стол от хохота (ЭТО ДОРААААХАХАХАДА), но оттуда ее вытащили, и по глазам матери она поняла, что та разъярилась не на шутку. Ей отвесили подзатыльник и снова усадили за стол, велев прийти в себя, но теперь, после того как ЭТОЖЕДОРАДА объявилась у Ксении в тарелке, легче было пробежать по потолку, чем успокоиться. Мать начала жаловаться на дочь Щекастому, а Щекастый заметил, что на самого избалованного ребенка всегда найдутся правильные меры воздействия, вот, скажем, не читала ли Наталья Петровна рассказ известного писателя Аверченко «Берегов, воспитатель Киси»? Нет? Он настоятельно рекомендует! Будет счастлив, если Наталья Петровна сможет принять на вооружение некоторые методы, которые, возможно, не одобряет современная так называемая гуманистическая педагогика, но которые великолепно зарекомендовали себя для исправления педагогической запущенности…

Он все говорил и говорил, словно масло размазывал жирным слоем по хлебу, все напластовывал тускло-желтые слова, а Ксения ненавидела хлеб с тошнотворным маслом, и к тому же она ведь не дура, она понимала, что он говорит о ней, и говорит нехорошее. Ей уже было не смешно, но она продолжала смеяться, чтобы он не подумал, будто своей дохлой дорадой так запросто заткнул ей рот. Ксения давно заметила, что когда она начинает смеяться, взрослые как-то теряются.

Этот не потерялся, а оскорбился.

«Я извиняюсь, конечно, Наталья Петровна, но это ведь хамство чистейшей воды, – сообщил он. – Невербальная агрессия, вы заметили? Ничем не спровоцированная, я особенно хочу это подчеркнуть».

«Очкарик, в жопе шарик поехал на футбол! – выразительно продекламировала Ксения. – Очки ему разбили, сказали: это гол».

Щекастый побагровел и снял очки. Ну точно: зенки у него были как яичные белки, в которых плавает сероватый переваренный желток.

«Что, яйца решил проветрить?» – обрадовалась Ксения.

На этом их совместный ужин и закончился.

Вскоре после этого ее отправили к бабке.

…Кружка звякнула на крыльце. Бабка пила воду. Если бабка начинала делать то, чего обычно не делала, значит, что-то серьезно пошло не так.

И точно: когда Тамара вошла в дом, она не накинулась на Ксению – почему на постели валяешься?! – а села на стул и уставилась в пустоту.

Глаза у нее тоже стали пустые, как две миски, вылизанные голодными собаками. Ксения повозилась, чтобы бабка заметила ее и устроила выволочку. Вызверится на нее бабка или нет?

Бабка молчала. Не замечала ни кровать свою, ни внучку на кровати.

Ксения восстановила мысленно, что произошло этим днем.