Тот, кто ловит мотыльков

– Это чтобы мы могли купить шоколадный торт, – пробормотала она. – Всего один раз…

Всего один раз, да. Подбежать к матери, когда она набирает код сейфа, запомнить его, назвать отцу. Оксана Баренцева ни о чем не догадалась. Или догадалась, но не сразу."

"А ведь у них с Сергеем была подсказка. Они видели своими глазами, как под напором Медникова Юрий прошел в комнату жены и открыл сейф. Он совершенно растерялся, не знал, что делать, – и этим выдал себя.

Но они с Бабкиным все пропустили. Были слишком увлечены мыслями о шантажисте – и не обратили внимания, что Баренцеву известен код. А ведь именно это, а не попытка Льва Леонидовича поживиться за счет пропавшей сестры, было действительно важным.

«В первый раз он взял деньги у жены. Второй раз занял у партнеров по гольфу».

Оставалось проверить ещё кое-что. Илюшин уже видел почти всю картину: подземелье было перед ним как на ладони, лишь кое-где лежала темнота.

– На твой день рождения вы не будете запускать фейерверки? – спросил он, уже зная ответ.

Леночка, обрадованная, что разговор ушел от опасной темы, замотала головой.

– Папа их не любит. Он их боится. Его однажды выстрелом напугали…

– Охотники, наверное?

– Нет, сосед! Он был злой…

Старый Крот негромко засмеялся в темноте. Ну что, дружок, рад тому, что ты нашел в моем подземелье? Все, все попадают сюда рано или поздно. А некоторые никогда и не выходят – скажем, мальчик, испугавшийся выстрелов. Он так и прячется здесь. А теперь выпусти мотыльков, дружок, и они приведут тебя к убийце.

– У вас лицо грустное, – сказала Леночка. – Мне вас жалко! Хотите, я вам отдам свои конфеты? Сейчас принесу! Я вам все-все-все отдам! Они вкусные!

Она вскочила, чтобы убежать, но Макар удержал ее за руку. Он вглядывался в некрасивое личико и думал, что слишком часто в последнее время его посещает желание бросить расследование и уйти. Отказаться от того, чтобы довести дело до конца. Он – не Бабкин, его не будет терзать мысль о том, что убийца останется безнаказанным.

И каждый раз это желание приходит слишком поздно. Когда уйти уже нельзя.

– У меня лицо грустное, потому что мне запрещено есть конфеты, – доверительно сказал он. – У меня от них зубы болят. А ты беги, а то твоя тетя будет тревожиться!

– Ага! – Она отбежала и крикнула: – Я вам яблоко принесу! От яблока зубы не болят!

Когда она скрылась в коттедже, Илюшин подпер щеку ладонью и поморщился, словно и впрямь разболелся нерв.

Остался только один вопрос. Где тело? Он подумал, что если еще посидит здесь, то сообразит, что убийца сделал с Баренцевой. Вариантов не так много…

Его разбудил телефонный звонок. Он не заметил, как уснул от усталости прямо на ступеньках, привалившись к перилам.

– Алло, – сказал Илюшин, все еще плохо соображая.