В Коктебеле никто не торопится

Люблю я это дело. Такой драйв накатывает! Ну, погулял там еще, с парочкой знакомых встретился. Ну тех самых, из детства. Поужинали в ресторанчике, потом на такси сюда вернулся. А что? Ты меня искала?

– Нет, просто интересуюсь. – Полина пожала плечами, мимоходом отметив, что вроде бы он собирался в Ливадию, а вовсе не в Новый Свет. – Ты же у нас ходячая карта Крыма. Все видел, все знаешь. Вдруг я тоже захочу куда-нибудь на экскурсию.

– Всегда обращайся, – закивал он. – Все расскажу и объясню. Отпуск нужно проводить активно. Если на экскурсию не едешь, так вон на надувной чудо-рыбке прокатись или с парашютом полетай над морем. Это же здорово, увидеть море и горы с высоты птичьего полета. Я, кстати, собираюсь. Не хочешь со мной?

– Нет, я высоты боюсь, – покачала головой Полина. – Позови вон Андрея. – Она заставила себя посмотреть на пожарного, потому что делать вид, что она его не замечает дальше, уже граничило с неприличием.

– Ну, уж нет, – засмеялся тот. – В отпуске я к парашюту не подхожу. Это для меня суровые трудовые будни.

– Ага, как в анекдоте про проститутку, – подхватил Костик и захохотал. – Ну, в том, помните, приходишь ты на пляж, а вокруг станки, станки…

– Во-во, – согласился Андрей и встал, доставая из рюкзака маску и ласты. – Я лучше пойду, купнусь. Уже уезжать скоро. И когда я в следующий раз море увижу, непонятно.

– И мне окунуться, что ли? – Костик потянулся и тоже встал со своего лежака. – Не скучай, Полинка, скоро вернусь. Чего Никиты-то сегодня нет? Сбежал он от тебя, что ли?

Сверкнув своими безупречными зубами, он молодцевато втянул живот и потрусил к берегу. Полине вдруг стало противно. Она не думала, что ее новый знакомый хочет ее поддеть или осознанно сказать гадость, просто иногда в разговоре он как-то особенно чувствительно задевал ее больные места. Болевой импульс моментально устремлялся по телу, заставляя судорожно биться сердце. Вот и сейчас Полина дернулась и задохнулась от одной только мысли о фактически выгнавшем ее утром Никите.

Непрошеные слезы навернулись ей на глаза. Почему-то в этом отпуске она вообще плакала в десять раз чаще, чем в обычной жизни. Плаксой она никогда не была и разнюниваться себе обычно не позволяла.

Чтобы окружающие, особенно мама, не заметили ее состояния, она быстро улеглась на живот, закрыла лицо козырьком от солнца и притворилась то ли загорающей, то ли спящей. В конце концов, она была после свидания, так что вполне могла себе позволить быть невыспавшейся. На нее действительно никто не обращал никакого внимания. Закрыв глаза и отдавшись на волю грустным мыслям о Никите, Полина вдруг и впрямь задремала.

Разбудил ее громкий резкий окрик и сразу за ним горький плач. Плакала Оля.