Тоннель

 — Молодая, красивая, может, ее и так возьмут. Без специальности. Кто-то должен им новых физиков рожать.

— Саш, — сказал Митя. — Ну как не стыдно.

Бедный Митя, страдающий Митя, и зачем он только вернулся. И обратно бежать теперь неудобно.

Не было толком ни криков, ни особенных рыданий. Никого не потоптали даже. Горе, гнев, отрицание и смирение прошли экспрессом, компактно, и заняли минут пять. Пар из них давно вышел, наверное вместе с кислородом, так что пошумели недолго, да и пошли. С сумками и младенцами, очень вежливо, не толкаясь. Выясняя друг у друга по дороге — а сколько мест-то всего, не слышали? А диплом надо показывать? Да у кого тут диплом с собой, не смешите, вот вы как будто везде его носите. И про семьи тоже говорили, которые разделять никто не будет, ну вы что. И детей, конечно, возьмут всех, у кого дети — те вообще без разговоров, а как по другому-то, дети вообще главное. И матери, не забывайте. Но сколько все-таки мест, никто не знает?

А может, его и не было, пара. Может, мы прямо рождаемся теперь без него.

— Не надо, Митя, пожалуйста. Всё в порядке. — Женщина из Кайен повернулась и медленно пошла прочь, догоняя процессию. Узел волос у нее на затылке распался, пряди жирно блестели. Щиколотки распухли, как у списанной балерины. Черное платье сзади все было в серых пыльных разводах.

— Чё ты к ней прикопалась-то, — сказала кудрявая нимфа. — Подружки же вроде.

Вот кого сутки в раскаленной трубе под землей, скорый конец человечества и вероятно кипящая наверху река не затронули вовсе. Никак, даже не коснулись. Гладкий лоб, высокие брови, голые юные ноги. Ни отеков, ни гипоксии. Даже волосы теми же шелковыми кольцами, словно ее только что вынули из коробки. Барби-Клеопатра. Афродита с крепким южнорусским говорком, совершенная бессмысленная красота. И родит же земля.

И блондинчик-полицейский торчал возле нее как прибитый. Не дышал, ел глазами. Мальчика понять было можно, его размазало, мальчика на куски сейчас можно было резать, но она-то? Может, тупая просто?

— Ты бы отпустил ее, — сказала Саша лейтенанту. — А то кастинг у них там закончится скоро.

— На хуй сходи, — лениво ответила нимфа. — Сама рожай своих физиков.

Молодой лейтенант при этих словах наконец-то выдохнул, и от облегчения у него даже промокла спина. Он согласен был полностью, и теперь оставалось только, чтоб очкастый инженер и его жена провалились бы тоже отсюда пропадом, вслед за всеми.

Но инженерша проваливаться не спешила и даже почему-то не разозлилась, а наоборот, вдруг захохотала. А после рванула к Порше Кайен, распахнула багажник и принялась вышвыривать оттуда чужие пакеты и сумки. И очкастый муж ее никуда не провалился, а стоял себе и хмуро пялился в стену, как если бы сумки эти не валились прямо ему под ноги.