Томминокеры

Ладони обожгло до пузырей.

Голове стало жарко. Гарденер протянул руку – горели волосы.

Изнутри сарай был объят пламенем. Преобразователь плавился, корежился, и лишь зеленый кошачий глаз мерно пульсировал в центре адского пекла.

Питер лежал на боку. Ему больше некуда было спешить. Эв Хиллман устало смотрел на прибор, сосредоточив на нем последние силы. Жидкость, в которую он был заключен, накалилась до предела. Но это еще терпимо. В его ситуации боли не существует – во всяком случае, телесной. На кабеле, соединявшем его резервуар с преобразователем, стала плавиться изоляция. Соединение пока худо-бедно держалось, и Эв Хиллман успел подумать:

Последняя просьба. Дай ему спастись. Последняя

Высветилось на экране компьютера.

ПОСЛЕДНЯЯ ПРОСЬБА ПОСЛЕДНЯЯ ПРОСЬБА ПОСЛЕДНЯЯ ПРОСЬБА

И тут экран заполонили девятки.

Во дворе Бобби царило невиданное разрушение.

Дик и Ньют, не в силах отвести взгляда, следили за происходящим. Уже во второй раз Дик поражался, что все могло зайти так далеко, – как и в тот день, когда они травили в лесу полицейского со стариком. Со стороны было видно, что они, как и те, кто еще не подоспел к дому, находятся вне смертоносного периметра, но сам Дик не был в этом уверен и встать не решался.

Во дворе горели люди – как сухие огородные пугала. Одни метались, хлопали руками и по-вороньи орали, в том числе и мысленно. Некоторым удалось вовремя отскочить от смертоносной спирали. Мимо того места, где лежали Дик и Ньют, медленно прошел Фрэнк Спрюс с выжженным лицом. Его полоснуло по щеке, и теперь с одной стороны его десны обнажились в полуулыбке. Единичные вспышки озаряли двор – у кого-то было при себе оружие, и оно самоуничтожалось.

Дик и Ньют встретились взглядами.

Отводи их. На перехват по флангам? Надо

Да вижу боже там наши горят десять или двенадцать

Ньют отпрянул, раздвинув губы в беззубом оскале. Дик не обратил внимания. Ментальная сеть распадалась, и теперь были все шансы докричаться.

В обход! Поворачивай в обход! Задержать! Задержать хмыря!

Они зашевелились. Медленно выходя из оцепенения, двинулись, набирая скорость.

Монитор вспыхнул, что-то взорвалось, послышался кашель, словно какой-то великан прочищал забитое мокротой горло. Из душевой кабинки, ставшей тюрьмой для Эва Хиллмана, хлынула вязкая зеленая жижа. Добравшись до огня, она превратилась в едкий зеленый пар. Эва выбросило волной, словно рыбу из разбитого аквариума. По счастью, он был уже мертв. Потом настала очередь Питера. Резервуар Энн Андерсон лопнул последним. Покойница лежала на полу, злобно скрючив пальцы.

Когда иссяк огненный водоворот и машина смолкла, воздух по-прежнему наполняли крики умирающих и настойчивые приказания Дика. Повсюду бушевал пожар.