Томминокеры

Логично было бы возразить, что Бобби со своей компашкой наведывалась в сарай, а Тремейн и Эндерс – нет. Ну, по крайней мере, ты их там не видел. Возможно, все дело в этом.

Так что же там внутри? Десять тысяч ангелов танцуют на булавочной головке? Или призрак Джеймса Дина? Туринская плащаница? Что?

– Я на месте! – гаркнул он.

На краю котлована, на фоне крошечного клочка неба показалась маленькая голова Эндерса. На глубине корпус корабля от земляного склона отделял узкий зазор. С наждачным шорохом проползла в сознании гадюка-клаустрофобия.

Двигаться приходилось осторожно, без спешки, чтобы ненароком не задеть махину и не обрушить на себя шквал оглушительных звуков.

Внизу простирался пласт темной горной породы. Гард присел на корточки и провел по камню пальцами. Дно оказалось мокрым. Они здесь уже неделю, а влаги день ото дня становится все больше.

В то утро, с помощью нехитрого приспособления, бывшего некогда феном для волос, Гард пробурил небольшую квадратную скважину со стороной в четыре дюйма. Скважина углублялась в плотную подушку породы примерно на фут. Гард извлек из ящика с инструментами фонарик и посветил в дыру.

Внизу блеснула вода.

Поднялся с корточек и крикнул:

– Спусти сюда шланг!

– Э-э!.. А-а?.. Что-о-о? – донеслось сверху. Эндерс пребывал в явном замешательстве. Гарденер вздохнул: ему и самому было неясно, сколько еще он продержится в столь изматывающих условиях. Поразительно. У них тут целый набор фантастических прибамбасов, и никому из местных гениев до сих пор не пришло в голову протянуть сюда переговорное устройство. Вместо этого они изо дня в день дерут глотку.

Ответ, собственно, лежал на поверхности: им просто не пришло в голову. Зачем? Ведь сами они общаются посредством мыслей. Это ты здесь рабочая лошадка, а не они.

– Брандспойт! – заорал он. – Брандспойт, дурачина!

Пока спускался брандспойт, Гарденер думал о том, как же здорово было бы сейчас оказаться где-нибудь в другом месте или убедить себя, что все происходящее ему лишь снится.

Бесполезно. Сам корабль, конечно, штука дико экзотичная, но все остальное – слишком прозаично. Кислый запах пота, который распространял вокруг себя Эндерс, и его собственный пот, слегка отдающий перегаром. И боль от веревки, врезающейся в подъем стопы, когда Гард в очередной раз опускался на дно котлована, и мокрый на ощупь пласт под ногами.

Где же Бобби, Гард? Жива ли она?

Жива, но ей очень худо. Это чувство не покидало Гарда ни на минуту. Что-то с ней случилось в минувшую среду. Тот день стал переломным для всех, кто здесь живет. И хотя не получалось вспомнить ничего конкретного, Гард понимал, что не бредил и не впадал в беспамятство, хотя лучше бы с ним произошло нечто подобное. Они явно пытались что-то скрыть.