Возвращение Томаса. Башня-2

Я в своих странствиях встречал такие обычаи… гм… Некоторые даже сам придумал и ввел в обиход. Сейчас не знаю, как вывести.

Томас окинул взором бескрайнее море грязи.

– Хочешь сказать, что и это… может кому-то нравиться?

– Наверняка, – ответил Олег убежденно. – Я встречал, встречал… Все зависит от точки зрения. В этой грязи живут черви, личинки стрекоз, пиявки, а там, на островке, который мы оставили, стрекозки и бабочки. Чем они лучше? Червячков Господь тоже творил с тщанием и любовью.

Томас сказал с возмущением:

– Глупости какие говоришь! Лучше потому, что лучше. Господь сотворил мир не для себя, понял? На хрен ему этот мир, он их может столько наделать, что самому станет тошно! Аллах ничего не делает для себя, а все – только для человека, как сказано в первой же суре…

Олег поправил с насмешливой улыбкой:

– Это священники придумали, чтобы не спрашивали: может ли Бог создать такой камень, который не смог бы поднять…

– Неважно, – огрызнулся Томас. – Все сделано для человека! А человек сам выбирает, что ему нравится, а что нет. У нас, как рассказывал полковой прелат, свобода воли. Даже у простолюдинов, представляешь?

– Не представляю, – ответил Олег.

Томас поскреб в затылке.

– Я тоже пока не представляю, – признался он, – но полковому прелату верю.

Олег кивал, вроде бы соглашался, но сказал совсем уж неожиданно:

– А те, кто не принял вашего Господа, могут считать иначе. И вкусы у них могут быть иными… Смотри, видишь вон тот туман?

– Еще бы, – буркнул Томас.

Клочья тумана плавают везде, но там, куда указывал Олег, словно грязное облако осело на землю и уплотнилось под своей тяжестью. Там даже грязь, казалось, просела, хотя туман настолько плотный, что больше напоминал огромный стог немытой шерсти.

Томас зябко передернул плечами.

– Вот чего не люблю, – заявил он, – так это болот и этих… туманов!

– Да, – согласился Олег, – в Святой Земле нет ни того, ни другого… Но ты зачем-то вернулся в Британию?

Томас промолчал, со стуком опустил забрало и покрепче стиснул копье. Туман всегда стелется над поверхностью, а поднимается на высоту дерева разве что когда его много, но чтоб вот куча держалась на месте, не расползаясь, это точно дьявольская магия, недоброе колдовство. А раз так, то благородный рыцарь обязан вступить в бой.

Олег, напротив, остановил коня и в великой задумчивости уставился на грязное облако. Томас тревожно поглядывал то на облако, то на волхва. Тот слишком уж сосредоточен, углублен в мысли. Подкрадется какая тварь, успеет отъесть у калики задницу, прежде чем тот поймет, что его что-то беспокоит.

– Ну и что? – спросил он, не выдержав долгого молчания.

– Хорошее место, – ответил Олег со вздохом.