Семья Звонаревых. Том 1

– Совсем уже из ума выжил старик! – покачал ему вслед головой стоявший поблизости Воронин.

– Э, нет, Демид Петрович, – возразил Фомин, – он поумнее, вернее – похитрее нас с вами: помалкивает, слушает, кто о чём говорит, а потом, значит, к начальству… Так и так, мол, Ваше благородие, крамольные речи в цеху…

– Думаешь, он провокатор? – недоверчиво спросил Воронин и, не дожидаясь ответа, сказал убеждённо: – Не похоже. Та сволочь на словах за рабочее дело распинается, начальству грубит, к забастовке призывает и даже под арест с рабочими идёт. Делает всё, чтобы заслужить доверие рабочих и получше всё узнать и выведать… Не такой Никифоров! Он за свою шкуру боится… Готов каждого из нас продать, чтобы только его не трогали.

Блохин молча слушал этот разговор, стараясь разгадать, что за люди перед ним.

– А ты, Филипп Иванович, как обо всём этом думаешь? – неожиданно обратился к нему Воронин.

– Не люблю языком трепать зазря, – ответил обиняком Блохин. – Придёт время, все себя как на ладони покажут. А сейчас что же гадать на кофейной гуще. – В душе он не доверял Воронину, слишком уж тот подчёркивал своё доброе отношение к рабочим.

Через несколько дней один из подчиненных Блохина попал под приводной ремень и изувечил правую руку. Травма была настолько тяжёлой, что пострадавшему угрожала полная инвалидность. В бессознательном состоянии его отправили в городскую больницу.

Быстреев немедленно подал рапорт начальнику арсенала о случившемся происшествии. Майдель, воспользовавшись тем обстоятельством, что несчастье произошло в послепраздничный день, наложил на рапорте следующую резолюцию: «Сам виноват. Попал, очевидно, спьяну! Надо было смотреть, куда лезешь». С этой резолюцией рапорт Быстреева и подшили к другим решённым делам.

Узнав о возмутительной отписке начальника завода, рабочие заволновались и потребовали выдачи пострадавшему единовременного пособия на лечение. Воронин горячо поддержал требование рабочих и вызвался пойти к Быстрееву походатайствовать о пособии. Предложил он пойти с собой Блохину и Никифорову, но последний решительно отказался.

– Мало ли у нас калечится рабочих. Ежели каждому давать пособия, так и казны не хватит, – заявил он, но, встретившись с осуждающим взглядом Воронина проворчал: – Нечего мне соваться в такие дела, не пойду.

Блохин и Воронин отправились к Быстрееву. Капитан равнодушно выслушал их ходатайство, ответил коротко:

– Получит то, что полагается. О большем я хлопотать не стану. Пусть меньше пьют по праздникам, тогда и руки целы будут.

Блохин рассказал всё Звонарёву. Тот не смог ничего посоветовать, достал из кармана десятирублевую бумажку и протянул её Блохину.

– Возьми, Филипп Иванович, и передай пострадавшему.