Семья Звонаревых. Том 1

Инженер пообещал переговорить с полковником Тихменёвым, но полковника на заводе не оказалось, и Звонарёв направился прямо к Майделю. Генерал был крайне удивлен вмешательством инженера в этот конфликт.

– Вам-то какое до всего этого дело? Вы работаете в конструкторском бюро, и такие вопросы вас совершенно не касаются, – сердито бросил генерал.

– Я считаю такую оплату труда рабочего неправильной и во избежание недовольства со стороны рабочих решил обо всем доложить вашему превосходительству, – пояснил Звонарёв.

Генерал сердито взглянул на стоявшего перед ним инженера и почти выкрикнул:

– Прошу вас, господин инженер, раз и навсегда запомнить, что дела рабочих вас совершенно не касаются и беспокоить меня по таким пустякам нечего. Есть начальники цехов, пусть они и разбираются в этих вопросах, а вам предлагаю обратиться к исполнению своих прямых обязанностей. Вы свободны, господин инженер! – кивком головы отпустил генерал Звонарёва.

Так плачевно закончилась попытка Звонарёва помочь рабочему. Как оплёванный, вышел он из кабинета директора, проклиная в душе и заводские порядки, и начальство, и себя с Блохиным вместе. Тяготила мысль, что нужно будет рассказать Блохину о своей неудаче.

– Вы уж простите меня, Сергей Владимирович, – проговорил Блохин, встретив Звонарёва в цехе и смотря в его сконфуженное лицо. – Вот досаждаю… Не надо было и идти к вам и беспокоить. Ведь знал же, что так выйдет. Да больно расстроился. Думаю, пойду сам – не стерплю ещё, подерусь. Вот и пошёл к вам. – Блохин помолчал. Комкая в руках промасленную тряпку, добавил: – А вы говорите «экономическая борьба»… Куда же она годится?

Вечером после работы Блохин заспешил в Тверской переулок. Маленькая квартирка на втором этаже была ему хорошо знакома. Здесь он часто встречался с Иваном Герасимовичем, секретарём районного большевистского комитета.

– На рожон не лезь, не болтай лишнего, присматривайся к людям и изучай их, – наставлял Иван Герасимович Блохина. – Не забывай: это военный завод. Провалишься – под военный суд пойдёшь и, считай, пропал… А нам ты нужен. Изучишь людей, тогда исподволь организацию сколачивай… Нам-то надо рабочих опять поднимать на последний решительный: не за подачки бороться, а за свержение самодержавия, за политические права… И в оба следи за мастерами, смотри, на провокацию не попадись.

– Не могу терпеть, когда какая несправедливость к рабочим, – пожаловался ему Блохин. – Ну будто кипит всё во мне. Так бы и бросился с кулаками на Быстреева либо на самого Майделя.

– Больно на душе, а ты и виду не показывай. И не каждому верь. Другой таким несчастным, такой казанской сироткой прикинется, что ты ему всё нутро своё раскроешь.