Семья Звонаревых. Том 1

Я люблю тебя и буду любить всегда, всюду. И – веришь, когда опасность бывает особенно велика, я мысленно обращаюсь к тебе. Мне кажется, что твоя любовь охраняет меня.

– Мне бы хотелось быть твоей помощницей во всём, но ты поручаешь мне только самые пустяковые дела, – упрекнула Петра Валя. – Наверное, не доверяешь. Боишься, что подведу.

– Я? Не доверяю тебе? – ткнул пальцем себя в грудь Волков. – Откуда ты это взяла? От тебя у меня нет тайн! Я доверяю тебе жизнь не только свою, но и своих товарищей и друзей… Неужели ты этого не понимаешь, не чувствуешь?

– Прости, Петрусь! Я не хотела обидеть тебя, – виновато, со слезами в голосе произнесла Валя.

– Что за слёзы? Тоже мне – революционерка! Попробуй поручи тебе что-либо важное, да к тому же опасное! Расплачешься вместо дела, – целуя девушку, произнёс Волков.

– А ты поручи мне ответственное. Проверь меня на работе. Тогда и узнаешь по-настоящему, на что я способна, – гордо вскинула голову обиженная Валя.

Когда Тимофеев простился с Волковым и вышел на улицу, уже стало темнеть. Торопясь к девяти часам в крепость, солдат по дороге забежал ещё в несколько лавчонок и по поручению приятелей купил кому табачку, кому конфет, кому почтовой бумаги и конвертов.

Сам Тимофеев никому не писал и ни от кого не получал писем. Был он одинок, рос сиротой, с детства работал по найму. Единственно, что он успел всё же сделать – это овладеть грамотой. Читал он много и беспорядочно. Добравшись как-то до нелегальной литературы, увлекся ею и сразу примкнул к подпольному движению, взяв на себя поддержание связи крепости с городом и снабжение крепости нелегальной литературой.

Оно на глазах меняло окраску. Из тёмно-зелёного превратилось в синее, затем постепенно в тёмно-фиолетовое и, наконец, почернело. Поднимался ветер, на море забелели гребешки, зашумел прибой. На западе догорал закат. В зените ещё алело растрёпанное продолговатое облако.

Вскоре впереди показались тёмные силуэты деревьев, среди которых виднелись одноэтажные приземистые строения крепостного лазарета, расположенного на полдороге от города в крепость.

Среди фельдшеров у Тимофеева был приятель Дорохов, входивший в подпольную солдатскую группу. Тимофеев осторожно подошёл к окну, где жил фельдшер, и тихонько постучался. В темноте комнаты мелькнул светлячок горящей цигарки.

– Кто там в такое позднее время? – спросил сонный голос, и у окна показалась белая фигура.

– Денис, ты? – шёпотом спросил Тимофеев.

– Я. Сейчас выйду! – И через минуту фельдшер в белом медицинском халате вылез в окно.

– Я сегодня дежурю, но в палатной вони сидеть неохота, вот и зашёл к себе, – пояснил Дорохов.

Тимофеев коротко сообщил о предстоящем прибытии в крепость политзаключённых и попросил временно спрятать листовки.