Семья Звонаревых. Том 1

И тот, и другой были холостяками и могли в любую минуту уйти из деревни. Случайно разговорившись с ними, Блохин догадался, с кем имеет дело, хотя оба о многом предпочитали молчать или избегали говорить. Как-то, выйдя из лавки, Блохин лицом к лицу встретился с механиком Никитой.

– Нет ли у тебя огонька прикурить? – справился рабочий.

– Имеется. – И Блохин протянул коробку спичек.

В это время на деревенской улице показался здоровенный детина в уже знакомой Блохину по Москве форме Семёновского полка. Сразу бросилось в глаза его лицо: тяжёлая, почти квадратная нижняя челюсть, маленькие, глубоко посаженные в орбиты глаза под сильно развитыми, бугристыми надбровными дугами мохнатые густые брови и низкий, всего в два пальца скошенный назад лоб. Длинные не по росту руки с огромными пудовыми кулачищами, короткие ноги и чрезмерно широкие бедра дополняли облик солдата.

– Видал, приятель, такое чудище? – обратился к Блохину Никита. – Это и есть сам здешний сукин сын Гордеев, бывший семёновский унтер. Хвастает, что на Пресне своими руками задушил больше десятка рабочих. И тут над всеми мужиками измывается как хочет, и никакой на него управы нет: вернейший слуга царёв, награды от самого царя имеет за своё душегубство в Москве.

– Что ж до сих пор никто эту сволочь не укокошит? – забыв об осторожности, спросил Блохин.

– Мужики здесь больно пуганые и недружные, – ответил Никита. – А порешить гада давно надо. Сколько он безвинного народа погубил своими доносами! Чуть что – прямо губернатору пишет: «сицилист и крамольник». Ему верят и хватают запросто мужиков. Да что мужиков, он даже на попа настрочил донос, и того на цугундер к архиерею таскали. Надумал же прохвост – «без почтения читает молитвы за царя». Написал за то, что вздумал присвататься к поповне, а его поп отшил… Между делом, походя девок портит и молодайкам спуску не даёт… Смотри, как бы он к твоей жинке не пристал. Она у тебя видная… Намедни видел, в лавку приходила…

– Да я из него душу выну, – вскинулся Блохин.

– Как бы он раньше из тебя её не вынул. Видал, какие ручищи – кочергу очень даже просто в узел завязывает, пятипудовыми гирями крестится.

– Тогда на него нужно гуртом навалиться. Кого хочешь можно так прикончить.

– Поди сплоти такой гурт, – усмехнулся Никита. – Как до дела дойдёт – все в кусты попрячутся или тебя сразу же выдадут. Больно тут народ несогласный.

Возвращаясь к себе домой, Блохин сопоставил всё, что он слышал о Гордееве от Жаткова и от Никиты. Выходило, что всем в округе Гордеев насолил, но никто не решался обуздать его и отплатить за все его убийства, доносы и насилия. Попадись Гордееву на глаза Шура, стройная, красивая, тихая, – непременно привяжется он к ней и не отпустит по-хорошему.