Всё о Ниро Вульфе. Том 3

По мысли Вульфа, я должен был, по возможности, не раскрывая карт, выяснить, осведомлена ли она о тайне нашего клиента, а тут она заговорила первая, и я должен был изображать человека неосведомленного.

— Лэдлоу? — Я недоумевающе покачал головой. — Понятия не имею. А в чем дело?

— Вы ничего не знаете?

— Нет. А что я должен знать?

— Я думала, что вы должны знать все, раз являетесь виновником всех неприятностей. Видите ли, не исключено, что я все же когда-нибудь выйду замуж за Лэдлоу. Вы оказались подлецом, и я могу выйти за него замуж даже сейчас, если он попадет в неприятное положение. Мое мнение о вас складывается на не совсем еще проверенной информации, и я могу изменить его. Вы действительно подлец?

— Я подумаю и потом отвечу вам. Так что Лэдлоу и Фэйт?

— Я сама хочу знать. Полиция интересуется, известно ли кому-нибудь из нас, что Эдвин был знаком с ней. Конечно, он не знал ее. По-моему, они получили какую-то анонимку. Я думаю, что они хотят попечатать на каждой из наших пишущих машинок, которых у нас четыре… нет, пять — по одной у Хакетта, Сесиля и у меня и две в кабинете мамы. Вы действительно ничего не знаете?

— Ну, теперь-то знаю, вы же рассказали мне. — Я погладил ее по плечу. — А знаете, если вам придется туго и нужна будет работа — позвоните мне. У вас есть задатки дамы-детектива, так как вы сразу поняли, зачем полиции понадобились образцы шрифта всех ваших машинок. Они взяли их?

— Да. Можете представить себе, как это понравилось матери, но она все же разрешила им взять образцы.

Я снова погладил ее по плечу.

— Не позволяйте этому нарушить ваши брачные планы. Несомненно, полиция получила анонимку, но они приходят ежедневно дюжинами и не стоят ломаного гроша. Даже если в письме утверждается, например, что Лэдлоу — отец ее ребенка, это ничего еще не доказывает. Отправители анонимок никогда…

— Да, дело не в этом. Если он отец ее ребенка, это доказывает, что после выхода за него замуж у нас сразу же могла бы быть семья, которую я так хочу иметь. Меня беспокоит, что у него неприятности, а какой-либо помощи от вас ждать не приходится.

Миссис Ирвин, безусловно, правильно охарактеризовала ее. У нее был трезвый взгляд на вещи.

— Теперь вы можете поступать так, как найдете нужным, — продолжала Цецилия. — Если вы хотите уклониться, от встречи с мамой и начальником полиции — вам известно, где ваше пальто и шляпа. Мне не нравится, что меня использовали в качестве приманки, и я могу сказать им, что вы рассердились и ушли.

Мне предоставлялся выбор.