Всё о Ниро Вульфе. Том 3

– Но она повела себя так! Я открыл дверь, и мы с ней поговорили – обменялись несколькими фразами. А почему, собственно, ей было не вести себя так? Почему умной девушке не интересоваться тем, что происходит в доме, где она живет? Нелепость какая-то! Итак, дело обстоит следующим образом: если вы не собираетесь рассказывать полиции о Йигере, а согласны, чтобы убийством занимались мы с мистером Вульфом, мне нужно выяснить, что такого сделала, сказала или просто узнала ваша дочь, что кому-то понадобилось ее убить. Пока я этого не выясню, нет никакой надежды сдвинуться с мертвой точки. Очевидно, от вас я этого не узнаю. Полиция делала здесь обыск?

– Да. В этой комнате. Первый полицейский, который пришел.

– Он забрал отсюда что-нибудь?

– Нет, сказал, что ничего не брал.

– Я был здесь, – заявил Перес. – Не брал.

– Тогда, если, конечно, вы предоставите действовать нам с мистером Вульфом, это первое, чем я займусь. Посмотрим, не найду ли я чего в этой комнате или в других. Двое управились бы скорее. Не подниметесь ли вы наверх, чтобы позвать моего человека? Впрочем, нет, лучше не надо. Он и так знает больше, чем нужно. Вам обоим следовало бы лечь в постель, но полагаю, вы этого не сделаете. Идите на кухню и постарайтесь что-нибудь съесть. Вам не стоит находиться тут, пока я буду искать. Мне придется разобрать постель. И осмотреть все ее вещи.

– Бесполезно, – усомнилась миссис Перес. – Я знаю все, что у нее было. Мы не хотим, чтобы вы тут рылись."

"– Хорошо. Тогда мы с мистером Вульфом умываем руки, и за дело берется полиция. И в этом случае рыться здесь буду уже не я, а дюжина полицейских, а они очень дотошные. Причем присутствовать при этом вы опять-таки не сможете. Потому что будете арестованы.

– Теперь это уже неважно, – отмахнулся Перес. – Может, я и заслуживаю того, чтобы меня арестовали.

Он поднял стакан, который едва не выскользнул из его пальцев.

Миссис Перес встала, подошла к изголовью кровати, откинула покрывало.

– Вот увидите, – стояла на своем она, – ничего здесь нет.

Через полтора часа мне пришлось признать, что она права. Я проверил матрас, опустошил ящики, вынимая из них одну вещь за другой, сдвинул коврик и обследовал каждый дюйм пола, вытащил из платяного шкафа всю одежду и осмотрел стенки, светя себе фонариком, отодвинул комод и оглядел его сзади, перелистал штук тридцать книг и стопку журналов, вынул из рам четыре картинки – в общем, проделал все, что полагается делать при обыске. Теперь я был знаком с Марией гораздо лучше, чем при ее жизни, но не обнаружил ни малейшего намека на то, что она хоть что-то знала об Йигере, его гостях и комнате наверху и что все это хоть сколько-нибудь ее занимало.

Переса уже не было с нами.