Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Бензобак был наполовину полон, да и бензин в предместье обходился дешевле на девять центов за галлон, но я хотел, чтобы Лили познакомилась с неким Гилбертом Хейтом.

Хейт оказался на месте — долговязый худой парень с жирафьей шеей, составлявшей солидную часть его шестифутового роста. Он возился с другой машиной, протирая ветровое стекло, так что Лили пришлось разглядывать его вполоборота, пока нас заправляли. Потом та машина отчалила, и Хейт, заметив меня, после минутного колебания подошел и сказал:

— Доброе утро.

На самом деле он произнес «добрутро», но я не собираюсь отнимать у вас время, заостряя внимание на особенностях местного диалекта.

Из вежливости я согласился с ним по поводу добрутра, хотя стрелки часов приближались к часу пополудни. Потом он добавил:

— Папаня сказал, чтобы я не разговаривал с вами.

Я кивнул.

— Да, это в его стиле.

Его папаня был сам Морли Хейт, шериф округа.

— Он и мне посоветовал не слишком распускать язык, — сказал я, — но мне трудно сразу избавиться от застарелой вредной привычки, тем более что для меня это — единственное средство для заработка.

— Известно, фараоны.

Да, радио и телевидение явно расширили словарный диапазон граждан.

— Только не я, — отрезал я. — Папаня твой — фараон, а я — частный сыщик. Если я спрошу, где ты был в прошлый четверг, ты можешь сказать, что нечего мне совать нос не в свое дело. А вот когда твой отец задал мне этот вопрос, я был вынужден ответить.

— Да, слышал. — Он перевел взгляд на Лили, потом снова посмотрел на меня. — Вы расспрашивали про меня. Я могу сам ответить на то, что вас интересует.

— Буду весьма признателен.

— Не убивал я этого фанфарона.

— Отлично. Именно это меня и интересовало. Теперь список подозреваемых существенно сузится."

"— Для меня даже подозрения ваши оскорбительны. Вот посмотрите. — Хейт разошелся и даже не обращал внимания на коллегу, который закончил заливать нам бензин и теперь внимательно прислушивался. — Первая пуля, выпущенная сзади, угодила ему в плечо и развернула. Вторая попала уже спереди в горло и перебила позвоночник. Для меня это просто оскорбление. Я укладываю оленя с одного выстрела. Спросите у кого угодно. С тридцати ярдов я запросто снесу голову змее. Пусть отец и велел, чтобы я не разговаривал с вами, но мне кажется, что это вы должны знать.

Он повернулся и зашагал к машине, которая подкатила к соседней бензоколонке.

— Ну, как? — спросил я Лили, когда мы отъехали, направляясь на северо-восток.

— Я пасую, — ответила она. — Я и впрямь хотела на него посмотреть, хотя ты однажды уже говорил, что только глупец может надеяться на то, чтобы разглядеть в незнакомом человеке убийцу. Я не хочу показаться дурой и потому пасую.