Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Мистер Вульф обожает откалывать такие номера. Как бы вы к нему обратились: Барри или мистер Флеминг?

— Я никогда его не видела. Мистер Флеминг.

— Хорошо. На бумаге с гостиничным гербом. «Уважаемый мистер Флеминг. Как вам известно, я была лучшей подругой Изабель. Мы ничего друг от друга не скрывали. Она рассказала мне про Мильтона Фейлса и про то, каким образом вы заработали пять тысяч долларов. Она сказала также, что собралась рассказать об этом сестре, но сперва хотела предупредить вас. Это меня нисколько не удивило — я хорошо знала характер Изабель. И теперь меня волнует вопрос — не связано ли это ее решение с тем, что с ней случилось? Я хочу это знать. Теперь о пяти тысячах долларов. Учитывая то, каким путем вы их раздобыли, мне кажется, что вам не стоит оставлять деньги себе. Я думаю, вам лучше отдать их мне, а я передам их в какую-нибудь благотворительную организацию. Надеюсь, вы не заставите меня ждать. Я живу в этой гостинице. Искренне ваша». Слова, конечно, можно изменить, но надо сохранить смысл.

Джулия хмурилась.

— Многовато вранья в одном коротеньком письме.

— Нет, ложь здесь только одна: что Изабель вам все это рассказала. На самом деле рассказал все я. Остальное — чистейшая правда. Вас ведь действительно волнует, не связано ли это с убийством. Вы ведь хотите все это знать. И просто из кожи вон лезете, чтобы добиться своего.

— Я лезу вон из кожи, потому что вы меня втянули в эту историю своим краснобайством. Я и не думала…

— Фу. Осадите назад. Я бы ни за что не втянул вас против вашей воли. Вы ведь хотите это сделать?

— Да, черт бы вас побрал. — Она резко села, и орхидея вывалилась из выреза халатика. — Ступайте в соседнюю комнату, а я приду через десять минут. Не могу же я такое письмо писать в постели.

Я засек время. Она пришла через двадцать две минуты. Нет, и она не была воплощением совершенства.

12

В 1958 году, восемь лет назад, никак не должно было случиться, чтобы человека по имени Саймон Джекобс закололи в Ван Кортленд-Парке. И тем не менее так случилось, чего мы с Ниро Вульфом никогда не забудем. Нам следовало предвидеть, что может произойти, и принять соответствующие меры, а мы этого не сделали. Одного такого прокола в жизни сыщика-профессионала более чем достаточно; вот почему я заявился в гостиницу «Мейдстоун» не к десяти утра, а к девяти тридцати. Почту в Нью-Йорке разносят преотвратно, но был один шанс из миллиарда, что почтальон в субботу утром принесет письмо в дом 2938 по Гумбольдт-авеню на рассвете, а метро — резвый вид транспорта.

Управляющему гостиницы вряд ли пришлось по душе, если бы постоялец попросил выставить стражу перед дверью номера, опасаясь насильственной смерти, поэтому мы не стали его беспокоить.