Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

Кто не спрятался, я не виноват

Если бы мне было восемнадцать или даже двадцать пять, я бы наверняка разревелась бы, устроила бы грандиозный скандал, стала бы качать права, требовать к себе повышенного внимания. Я бы заперлась в комнате, изображая великомученицу, отказалась бы от еды, высказала бы свое «фе!» ему в лицо. Но мне уже не восемнадцать, поэтому я молча легла спать, потому, что устала, как ездовая лайка, на которой три дня без продыху бороздили снежные просторы Аляски.

Проснулась я рано утром, как ни странно, без десяти восемь. Для любителя поспать до обеда – это настоящий подвиг. Приведя себя в порядок, я вышла из комнаты, в надежде найти кого-то из слуг. Дом как будто вымер. Стояла гробовая тишина. Такое ощущение, что все здесь играют в прятки.

В правилах не говорилось о том, что я не должна выходить из своей комнаты? Не говорилось. Вот и отлично.  Я приоткрыла соседнюю дверь и увидела … рояль. В абсолютно пустой комнате стоял белый рояль. Мне никто ничего не говорил о том, что я не имею право играть на рояле? Не говорил. Как сказал Понтий Пилат? Я умываю руки!

Я отодвинула банкетку и изящно присела, открыв крышку великолепного инструмента. Восемь часов – не шесть утра. «Можно!» - разрешила я сама себе.

Я осторожно положила правую руку на клавиши. Ми-ре диез- ми-фа-ми-до-до –си –ля… Полонез Огинского. Прощание с Родиной. Накатилась такая тоска, что захотелось накатить. Прокиснет мой борщ в холодильнике. И макароны тоже прокиснут. Хотя, судя по тем запахам, которые царят в нашем подъезде, соседи еще не скоро поймут, что меня дома не было уже давненько. Вот только если лук в сетке начнет гнить, вот тогда - да. Вызовут МЧС, взломают дверь, и вздохнут с облегченным разочарованием. На мои похороны скидываться рано, но задуматься стоит. Объявят меня в розыск, украсят моими портретами соцсети и столбы. Надеюсь, что возьмут нормальную фотку, а не ту, где я на шашлыках в спортивном костюме, кровожадно отгрызаю огромный кусок мяса с шампура. «Ищет пожарная, ищет милиция, ищут, сверяясь с похожими лицами, ищут – ищут, не могут найти, злую шатенку лет тридцати!»

Я почти доиграла «Полонез» правой рукой, задумчиво глядя в утренний сумрак окна. Память подбрасывала мне все новые и новые воспоминания.

«Досидишься в девках! Достанется тебе какой-нибудь упырь!»– заметила недавно одна непосредственность в юбке, глядя на девственно чистую страницу «брак» в моем паспорте, - «Нормальных – то уже расхватали! Куда не плюнь – одни алкаши да алименщики остались! Да кому ты в тридцатник будешь нужна! Тут молодые найти себе порядочного не могут! А тебе разве что мужик с пробегом достанется. А теперь подумай сама, с чего бы нормального мужика нормальная баба будет из дома выгонять?».

Поздравьте меня.