Секретные поручения 2. Том 1

Я помню, даже в центральной прессе писали…

– Ну он загнул, товарищ полковник, – шепотом прокомментировал Суровец соседу за столом. – «Грачей» в 75-м брали, меня там и близко не было.

– Разве? – удивился полковник. – Да, точно! Но кажется, ты везде был!

– Вообще мы с Курбатовым много дел раскрыли, это верно, – Суровец расправил плечи, где на потертом штатском пиджаке условно сияли две новенькие подполковничьи звездочки. – Есть что вспомнить.

– Вот он и вспоминает… – Сосед вытер губы салфеткой. – «Я помню», «я обживал», «я то», да «я это»… И целых два раза упомянул о тебе. Гордись, именинник.

– …возможно потому я, как и многие из здесь присутствующих, добился определенных успехов, что каждый свой шаг сверял с лучшими по профессии! – чеканил Курбатов. – Ведь, кажется, самая обычная фамилия – Суровец. Ничего особенного. Но ухо опытного сыщика слышит… – Важняк приставил ладонь к уху, будто в самом деле что-то услышал. – Это не такая уж простая фамилия, здесь что-то закодировано. «С» – это смекалка, «У» – ум, «Р» – решительность. «О»…

– Отвага, – подсказал кто-то за столом.

– Правильно, – одобрил Курбатов.

– «В» – выдержка! – послышался другой голос.

Захмелевший художник многотиражки Рулев пробормотал: «вэ – это ж выпивка, мужики», – вызвав одобрительные смешки у соседей.

– А что означает «Е»? – перекатывая во рту потухший и замусоленный «беломор», поинтересовался эксперт-криминалист Савицкий.

За столами развеселились.

– Да эта ж… Как его? Ети… Да отс-стань ты! – Лейтенант Паршнов отмахнулся от инспектора Ереминой, пытающейся его урезонить. – Ети-ли-гетность! Вот что это такое!

Завлаб Нечаева переглянулась с Курбатовым. Оба улыбнулись.

– В таком случае «Ц» – это трезвость, – хмыкнул себе под нос художник Рулев. – Так выпьем же, господа, за гениального сыщика, за великого трезвенника Сергея Леонидыча Суровца!

Его никто не услышал. Рулев чокнулся с салатницей и опрокинул в себя очередную рюмку.

Тостующий Курбатов закончил речь под жидкие хлопки. Собравшиеся выпили и закусили. Лейтенант Паршнов гладил инспектора Еремину по коленке. Она сидела с каменным лицом, стреляя глазками по сторонам: не слишком ли это наглядно. В малом зале ДК имени Дзержинского, где проходило чествование 45-летнего именинника и новоиспеченного подполковника, становилось душно. Курбатов вяло пожевал оливку, выплюнул косточку в тарелку и вышел в коридор. Там уже висела завеса вонючего табачного дыма, группа курильщиков сгрудилась у окна, что-то горячо обсуждая громкими, расторможенными водкой голосами. Завидев важняка, курильщики взяли на полтона ниже – здесь, в «ментовской тусне», он был, с одной стороны, своим, а с другой – прокурорским, а значит – чуждым элементом.