Последний реанорец. Том V

Щит малефика дал трещину, и клинки внука император не заставили себя долго ждать и достигли своей цели. Одна из рук Астора получила серьезное ранение и полностью заледенела.

Но проклинатель даже не почесался и в мгновение ока, с невероятно возросшей скоростью отступил к самому краю арены, и обледенелой рукой потянулся к указательному пальцу другой, на котором красовалась массивное резное кольцо.

Сучья кровь! Артефакт сокрытия!.. Этот выкормыш могильного шакала не магистр!

В момент, когда многие уже было начали праздновать победу Ростислава, чутье моментально взбунтовалась, реанорский взор стал острее, а напрягшееся тело, сорвавшись с насиженных перил, оказалось прижато вплотную к ограждающему барьеру.

— Дрянь! — рявкнул зло я, не отводя цепкого взора от мелефика. — Этот кухаркин сын не магистр!

— О чем вы, граф? — переполошилась тут же Виктория и вместе с остальными оказалась рядом со мной.

— Этот шелудивый пёс архимаг!

Ростислав уже был в метре от малефика, но именно в этот миг кольцо Астора было снято с пальца, и его аура быстро скакнула к рангу архимага третьей степени. В мгновение ока рядом с ним сформировались с десяток магических кругов призыва, из которых с молниеносной скоростью выскочили несколько демонов. Точнее это были даже не демоны. Это были безобразные куски двухметрового мяса, что убирают дерьмо за низшими демонами.

Вот только когда цесаревич вступил в неравную схватку с пажами, за спиной Астора образовался круг больше, из которой выполз демон низшего ранга.

— Дамы и господа! Вы только посмотрите, что происходит на четвертой арене! — заголосил раненым вепрем диктор, оказавшись прямо над схваткой Кирка и цесаревича. — Похоже, столпу Российской империи несдобровать, а уникум империи амеров, видимо, скрывал свою силу.

К моменту атаки низшего демона и удара со спины Астора, Ростислав успел прикончить троих пажей. А в следующий миг рой непонятных насекомых полностью накрыл пространство рядом с юношей. Остатки демонических тварей за долю мгновения превратились в обглоданную груду костей, щиты Романова дрогнули, затем затрещали, и в этот самый момент низший на всём ходу настиг столпа.

А следом изо рта великой княжны вырвался душераздирающий крик:

На глазах у ликующей толпы нога и рука замешкавшегося цесаревича превратилась в кусок растерзанного мяса, а блеснувший тёмный клинок малефика по самую рукоять вонзился в спину парня.

— ГРАФ! — вцепилась мне в плечо что было сил бледная Виктория. — Помогите ему! Его же убьют! Княжич!

Голицын сейчас тоже был бледнее самой смерти, и метался как лев, запертый в клетке не в силах чем-либо помочь своему подопечному.