Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

Но разве подобная мысль не была безумием? Кто мог узнать секрет управления этим судном? Разве он не был уверен в своих людях, как в самом себе? Пусть так! Но все же он был неосторожен, оставив верхний люк «Лебедя» открытым, благодаря чему можно было отодвинуть медную планку, скрывавшую хрустальные кнопки, что при иных условиях было невозможно. И капитан дал себе слово никогда больше этого не делать.

Еще несколько минут, и он уже на месте; вот и большая поляна, представлявшая продолжение леса, который начинается у того самого места, где спрятан «Лебедь». И вот он уже на отмели; он подает условный знак, но ответа нет.

Дрожащей рукой капитан раздвинул прибрежные кусты, мешающие ему видеть эту часть озера, и жадно впился глазами в его хрустальную поверхность, но «Лебедь» исчез. Нигде, куда не кинешь взгляд, на всем громадном водяном пространстве не было ни малейшего признака исчезнувшего судна. Между тем на озере, залитом луной, светло, как днем!

Горло у капитана пересохло; он пытался крикнуть, но что-то сдавило ему горло, и, не успей он во время ухватиться за ствол корявой ивы, он упал бы в воду.

— Уж не с ума ли я схожу! — пролепетал он вне себя от страха. — Нет, я, вероятно, ошибся: это невозможно… «Лебедь» стоит на якоре несколько выше!

Капитан сделал еще несколько шагов вперед и опять посмотрел. Нет, он не ошибся: это то самое место, где он поутру оставил свой корабль!

Сначала его отчаяние было столь велико, что машинально блуждавшие по револьверу пальцы его руки внушили ему мысль покончить с собой. Но в тот же момент в нем вспыхнула такая жажда мщения, что он вновь захотел жить, хотя бы только ради этого. Теперь его мучило уже не столько само исчезновение «Лебедя», сколько та тайна, которая окружала все происшедшее. У него мелькнула было мысль, уж не завладел ли Иванович одним из его рукописных трудов, относящихся к управлению «Ремэмбер», и не воспользовался ли он почерпнутыми из него сведениями, чтобы, маневрируя «Ремэмбером», захватить «Лебедя», но ему тотчас же это предположение показалось невероятным. Разве его верный Дэвис и весь преданный ему экипаж допустили бы что-либо подобное?! Кого же в таком случае обвинять?! Весь персонал Франс-Стэшена был все время там налицо; подозревать туземцев ему не приходило в голову, до того это казалось немыслимым.

И, не зная виновника, капитан поклялся отомстить ему еще более жестоко, чем мстили сегодня утром своим пленникам нагарнукские женщины за своих сыновей.