Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

— Я готов сейчас же проделать то же самое, — сказал американец, — всем изучавшим физику давно известно, что человек безнаказанно может провести две или две с половиной минуты в раскаленной хлебной печи при условии, что он будет совершенно нагим, как эти жрецы происходящее при этом сильное испарение тела вокруг него образуется пар, имеющий значительно более низкую температуру, чем окружающая среда, и этого достаточно, чтобы на короткое время предохранить человека даже от ожогов. Таким образом плавильщики безнаказанно погружают свой руки в котлы с расплавленным оловом! — объяснил Красный Капитан Дику.

— Да… великое дело наука! — протянул канадец задумчиво.

Тем временем совершенно стемнело, и нагарнуки направились вслед за хозяевами Франс-Стэшена к усадьбе, где был приготовлен для них пир. Обильные яства и напитки красовались на длинных низких столах, скорее мостках, под открытым небом для туземцев, а в столовой был накрыт стол для европейцев и избранных гостей.

Какое громадное количество яств требовалось для восьми тысяч человек, аппетит которых был подстегнут разнообразными переживаниями этого дня и всяческими телесными упражнениями, трудно себе представить, тем более, что австралийцы имеют обыкновение есть до полного изнеможения, до потери сознания! Когда после трапезы гости успели немного соснуть и прийти в себя, были пущены фейерверки, эффект которых превзошел все ожидания. Нагарнуки, никогда не видевшие ничего подобного, в неописуемом восторге огласили воздух громкими криками; европейцы, в свою очередь, приветствовали виновника торжества единодушным «ура», как вдруг ровно в восемь часов вечера громадный сноп серебристо-белого света вырвался из середины озера и, охватив весь небесный свод, заставил поблекнуть ракеты фейерверка. Этот свет озарил все озеро, как солнце освещает всю окрестность; кругом стало светло, как днем, и фейерверк утерял свою прелесть и красоту. Оливье тотчас же распорядился прекратить его, да никто уже и не интересовался им более. Туземцы кинулись на землю животом вниз и лежали, уткнувшись в нее лицом, полагая, что это появление Моту-Уи по случаю праздника огня, а европейцы решили, что это сюрприз, приготовленный графом для всеобщего увеселения.

Только Джонатан Спайерс в тот момент, когда сноп света вырвался из середины озера, спокойно взглянул на свои часы и прошептал:

— Прекрасно, этот славный Дэвис точен, как хронометр!

Оливье, бледный, как смерть, не в состоянии был вымолвить ни единого слова в ответ на приветствия и поздравления своих гостей, отлично зная, кому и чему следует приписать это удивительное явление.

— Что вы на это скажете? — обратился он к Джонатану Спайерсу.