Патриот. Смута. Том 4

— Я дам тебе землю, титул, чин. Твой род будет служить России и прославлять ее. Разве это не лучше денег? И если ты прекратишь эти глупые причитания, соберешься и скажешь одно слово. Да… — Я пристально изучал его, скривил рот в довольной ухмылке. — Я назову тебя своим собратом.

Он молчал, качал головой.

— Я не заплачу тебе ни монеты, Франсуа. Но, я не хочу, чтобы ты нарушил свой обет. Ты получишь больше, чем только мог мечтать. Землю и титул. Разве это не значит, что ты будешь работать за деньги?

После короткой паузы француз вздохнул тяжело, поднялся.

— Господь всемогущий. — Он сделал шаг от стола, сделал реверанс. — Ваша Милость, я Франсуа де Рекмонт готов служить вам.

— Учи язык, Франсуа. Говорящим быть лучше, чем немым. Русские уже один раз удивили тебя, впереди еще много таких мгновений. — Хмыкнул, продолжил. — Свободен.

— Да, ваша Милость. — Он поклонился, цокнул каблуками, развернулся и вышел.

Что творилось в голове этого человека понять сложно. Но тот итог, к которому он пришел меня вполне удовлетворял. Не дьявол, а Милость — человек, которому должно служить. Не за чеканную монету, а по зову сердца. А что стоит за этим зовом — желание обрести для себя большее, благие намерения, вера, стремление встать у трона или надел земли — не так важно. Все это служение ради Родины. Ведь и трон, и земля, и вера — это часть Родины.

Посидев еще немного, я поднялся. Вышел, взглянул на заходящее солнце.

Запад! Слишком много ты о себе мнишь. Твой явный представитель, француз тому наглядный пример. Но, он хорош, он пригодится мне для моих дел. А это хорошо. Нужно брать лучшее и использовать. Накладывать на старые традиции и формировать новое.

Ведь суть державы, суть империи в том, что она берет то, что ей нужно и делает своим. Впитывает, переваривает и применяет. Не кичится чем-то одним, а использует все.

Вздохнул, развернулся и двинулся дальше работать.

На следующий день пришлось мне лично заняться переформированием казацких сотен. Полковые, лишившиеся одного из атаманов вроде бы и выбрали себе нового, но действовали как-то неуверенно. Пришлось вмешаться, разобраться в вопросе, переговорить со старыми да опытными.

Сотники нашлись быстро. Часть бойцов, лучших и надежных отправилась в конницу, как и задумывалось.

Неделя проходила в подготовке, тренировках, муштре. Бойцы впитывали военную науку хорошо и быстро. Сотники, я отошел от названия казацких офицеров атаманами, поддерживали во всем француза. Его поражение не повлекло никаких негативных эффектов. Наоборот, люди прониклись к нему уважением. Все они видели, как мы сражались. Понимали — будь на месте любой из них, то и Франсуа де Рекмонт, и Игорь Васильевич Данилов одолели бы каждого в поединке.

На четвертый день к позднему вечеру вернулся гонец из Ельца.