Патриот. Смута. Том 4

После пошла рутинная работа контроля и проверки того, что делается и что сделано. Заходили сотники и атаманы. Отчитывались.

Чершеньский старший доложил, что преобразовал свой отряд в пять сотен, как я велел вчера. Каждому назначен свой сотник. Василий, брат, определен командовать легкой конницей, что вооружалась луками-саадаками и легкими копьями.

В «рейтарский», в моем понимании, пожалуй, сборный полк отправили они вдвоем пятьдесят лучших стрелков, хорошо знающих огнестрел.

Потом явился Филарет. По его докладу сейчас с Воронежских стен снималось двенадцать пушек, наиболее годных для полевой артиллерии. За городом в районе кабака формировался обоз. Пушки и тюфяки завтра перетащат туда, и именно там будет уже снаряжаться и пополняться припасами наша артиллерия. Также туда было предложено стащить провизию. Не сразу, а за сутки до отправления, загрузить все на телеги.

Подвод нашлось мало. Возникло предложение изымать у местного населения.

Я скрепя сердце согласие дал. Но приказал заплатить всем, у кого транспорт изымался. Чтобы не просто мы, как разбойники брали, а с оплатой. Наказал у Григория денег взять. Также предложил, если селяне местные согласятся, телеги на лошадей худых менять.

Филка закивал, сказал, что конь-то стоит раза в два дороже. Люди благодарны еще будут. А некоторые худые лошадки, что нам в трофеи пошли, для дел военных сомнительно пригодны.

Но все равно все транспортировать телег не хватало.

Поэтому на Воронеже формировалась небольшая «флотилия» из лодок. Собиралось все, что только потребно. Здесь я тоже приказал либо менять на трофейный инвентарь — топоры, ножи, слабых, негодных в походе коней или платить серебром под расчет.

Собранным за неделю суденышкам предстояло вести грузы до монастыря. Задонска, как города, сейчас еще не существовало. Но, как раз в это время там был построен монастырь. И там отличное место встречи. Именно у этого монастыря я планировал собрать вынужденно делимую надвое армию и просить у настоятелей благословения.

Да, у нас был свой Серафим и свой монастырь. но Задонск. В мое время он считался местом священным. Хотя не интересовался сам религиозными делами глубоко, но знал об этом. На всю область известное место. Да что там, на все Черноземье!

А в то время, в которое я попал — он как раз и создавался, начинал службу свою. А раз так, то люди там отважные, толковые и уверовавшие. Благословение таких будет отличным подспорьем.

Филарет ушел, а я продолжил возиться по иным делам.

Федор, ушедший из Чертовицкого на север дней десять назад, полки собирать с татарами биться, через Карачунский монастырь говорил, что идет. Но, припомнив карту, я понял — крюк. Очень большой. Подумав, идти ли по Воронежу судами или по Дону — выбрал второе.