Патриот. Смута. Том 4

Сотники с атаманами на обед потянулись. Не было Якова и Тренко.

На мой немой вопрос предводитель беломестных казаков ответил, что за город они ушли, конницу обучать свою. Слаживаться в бою. Скоро будут, чуть запаздывают, дорога-то неблизкая.

Дело хорошее, славное.

Явился разгоряченный Франсуа. Посмотрел на стол, вздохнул тяжело. Все же еда ему русская, что для нас потребна была и сытна, не очень-то по душе была. Не привык он к ней и смириться никак не мог.

— Что скажешь о бойцах моих, учитель? — Улыбнулся я ему. Перешел на французский

Он остановился, покачал головой. Выбирал место, где сесть. Но стол как-то так вышло, был весь занят.

— Нем я для них, Игорь. Сложно. Но, люди смышленые. Удивлен, что учиться хотят. Московские солдаты лица свои кривили.

Я тоже был немного этому удивлен. Видимо, здесь, вблизи Поля и постоянно опасности умение защищать себя — значило жить. А не учиться этому, предвещало скорую смерть. А может быть, накладывались еще какие-то факторы.

— Язык учи, француз. Проще будет.

Он хмыкнул. Добавил.

— Ты прости, Игорь, мне без надобности. Денег заработаю, вернусь к себе.

Не понравились мне слова такие.

— А чего у нас остаться не хочешь?

— Я за деньги работаю. — Усмехнулся он. — А тратить их хочу там, у себя во Франции. На красивых женщин и хорошее вино. У вас тут брага да шишки. — Он схватил одну, куснул, сморщился. — Диву даюсь, как вы живете в таких условиях. Морозы зимой, ужас. Я думал, замерзну заживо даже в одежде. В мехах.

Настало время мне улыбаться.

— Франсуа. Не в вине счастье. А девушек наших ты видел?

— Видел. Бояться они меня. Как грациозные косули бегут от охотника.

— Это ты робких видел. — Я продолжал улыбаться. — Да и, конечно, как иначе-то. Ходишь не по-нашему одетый, с оружием. Басурманин какой-то. Конечно, боятся. Они и меня боятся. Но, красавицы же.

— Я работаю. Я не служу просто так, Игорь. — Он смотрел на меня холодно. — Завтра мы определим, сколько ты будешь мне платить.

— Да, помню. Помню наше пари. Готов к бою? Отдохнул?

— Всегда. — Он толкнул эфес своей шпаги.

В этот момент в комнату вошел один из охранников терема.

— Воевода, наклонил он голову. Там это… — Сделал паузу. — Басурманин к тебе желает. Татарин, что вчера прибыл с тобой.

Хм, чего бы это ему от меня понадобилось? Интересно.

— Хорошо, зовите Савелия, чтобы переводил. И басурманина проводите сюда.

Сотники и атаманы, что обедали в приемной уставились на меня. Лица удивленные, напряженные. В глазах непонимание.

— Собратья, все хорошо. Раз сказать хочет, с нами вместе воевать обязался, выслушаю басурманина.

— Он утром, воевода, с рассветом свою эту, Алла, Алла… Как завел. — Проворчал пришедший охранник терема. — Спят все, а он…

— Да, бес его знает, воевода. Вышел, он же в конюшне ночевал. Сел на коврик и как начал завывать.