Патриот. Смута. Том 4

— Кровью изошел.

— Пресвятая дева. — Борщ услышал, начал креститься левой рукой, саблю из правой не выпускал.

— Ты что же это делаешь? Охальник! Кто же так крест кладет. — Проворчал гарцующий сзади меня Богдан.

Я руку поднял. Тихо, мол. Это потом. Но, казак-то прав был. То ли ты Борщ малость дурной, то ли… Дюже хитрый. Скорее первое.

— Откуда ехали, куда?

— Так оттуда и туда. — Он опять икнул.

Ах ты же зараза такая. Дурить вздумал.

Я примерился, сделал шаг в сторону. Сопротивляться он даже не решился. Просто оружие выставил, моргал широко раскрытыми глазами.

Спрыгнул вниз, насел на него. Саблей Борщев клинок отвел в сторону и с силой саданул ему левой прямо в ухо.

— А… ааа. — Заревел он, падая на скат канавы.

Пнул его не сильно раз, второй. Не чтобы покалечить, а так для понимания. Дурить в такой ситуации и нести чепуху не нужно. Важно отвечать, коротки и по делу. Тогда больно не будет. А еще надо бы оружие бросить и сдаться. Чего он пока что, даже валяясь носом в земле, не сделал.

Пришлось после ударов на руку наступить, чтобы пальцы на рукоятке сабли все же разжались.

— Бо… Больно. — Застонал пленник.

— Бросай. — Процедил я злобно. — И давай, говори, а то еще больнее будет. Нечего тут дураком прикидываться.

— Богдан, кинь-ка мне веревку. Я сейчас этого мужичка за ногу привяжу и выдернешь его из этой ямы лошадью, как пробку. А потом по лесу повозишь.

— Это мы мигом, воевода.

Казак начал искать веревку. В седельных сумках она точно была. Но я знал, что слова мои подействуют лучше, чем действия.

— Не надо, я сам. Сам! — Заорал пленник. Выронил оружие и на карачках с трудом полез наверх. Цеплялся за корни, рыл землю пальцами. Словно боров пробирался, даже похрюкивал, подбирая сопли немного.

Я уперся ногой в край овражка, выскочил сбоку.

— Готовьте его к допросу. — Увидел, что Пантелей, пыхтя, подходит. Решил пешком действовать, что в целом логично. Здесь недалеко же было. Две сотни метров. А ему на лошадь влезть не так то просто, как нам ловким да подвижным.

Мои телохранители принялись за стенающего пленника.

Сам пошел глянуть, что там на лошадях было, что со вторым, который мертв. Беглый осмотр показал, что это достаточно бедно одетый служилый человек. Казак, скорее всего, полковой. Кафтан потертый, сабли даже нет. Топорик в руке, за поясом кинжал простенький. Зато луки саадаки на лошадях имеются у обоих.

Огнестрела нет. Ни пороха, ни пуль.

Кони утомленные, припасов на них в сумках немного. И для людей что-то есть — сухари какие-то, и овес для самих животных. Запасы воды в бурдюках. Сразу видно — дозорные, снаряженные для наблюдения и работы в «поле».

А так — ничего интересного.

Вернулся к пленному.

Мои телохранители уже раздели его, разули. Сидел он в одних портках со связанными руками.