Оборванные нити. Том 2

Реаниматолог оторвался от записей и проговорил, не то спрашивая, не то уточняя:

— Значит, мы бы все равно мальчика не спасли? Разрыв аорты, профузное внутреннее кровотечение… Сколько бы мы в него ни вливали, кровопотерю не восполнить.

— Мы свои реанимационные мероприятия провели в полном объеме, — нервно вмешался заведующий подстанцией «Скорой помощи». — Сделали всё, как положено по протоколам лечения. Или вы будете утверждать, что мальчика можно было спасти?

И с вызовом уставился на Сергея. Тот пожал плечами и ответил, глядя при этом только на доктора Ню: он всегда предпочитал иметь дело с человеком, любящим свое дело и болеющим за него, нежели с тем, кто любит только свое кресло и болеет исключительно геморроем.

— Нарастающий объем кровоизлияния сдавливал легкие и сердце, препятствовал легким дышать, а сердцу сокращаться. Обсуждать здесь больше нечего, непосредственная причина смерти — обильное внутреннее кровотечение, в этом у меня нет никаких сомнений, а вот что именно привело к разрыву стенки аорты — пока не ясно. Но совершенно точно, что это не результат травмы: я не обнаружил никаких признаков внешнего воздействия. Значит, речь может идти только о заболевании, а вот о каком именно — может быть, будет видно из результатов гистологического исследования.

— Стало быть, случай можно признать инкурабельным, — в голосе завподстанцией «Скорой помощи» зазвучало нескрываемое облегчение. — К реаниматологам претензий быть не может, что бы они ни делали — это не привело бы к положительному результату.

Действительно, пока не установлена причина разрыва стенки аорты, рассуждать можно о чем угодно, включая сглаз и порчу.

Выписывая медицинское свидетельство о смерти Миши Демина, Саблин в качестве основного заболевания поставил и закодировал «Расслоение и разрыв грудной части аорты», а непосредственной причиной смерти — геморрагический шок, обусловленный профузным кровоизлиянием в грудную полость. Поколебавшись, в пункте «II» он указал сопутствующим состоянием «Неуточненную диспластическую болезнь соединительной ткани», хотя не был в этом уверен.

Ольга ждала его дома, хотя, насколько Сергей помнил, должна была идти в фитнес-клуб, где она занималась дважды в неделю.

— Расскажешь? — спросила она коротко, вешая его куртку на крючок в прихожей.

Она не спросила больше ничего. Помнила, какое вскрытие было назначено. Помнила, что произошло накануне во время затянувшегося дежурства. И понимала, что должна быть дома к моменту прихода Сергея.

Он кивнул. Именно этого ему и хотелось сейчас больше всего на свете — разговора с собеседником, понимающим не только каждую его эмоцию, но и каждое слово.