Оборванные нити. Том 2

Господи, какой же он ребенок! Недолюбленный, недохваленный, недооцененный, изо всех сил пытающийся доказать, что он не зря родился на свет и достоин любви и уважения.

— То есть вы хотите сказать, что вы как раз знаете, — уточнила она серьезным голосом.

И снова Саблин ничего не заметил.

— Да, — твердо ответил он, — вот как раз я и знаю.

— Вы очень самоуверенны?

Она специально превратила утверждение в вопрос. Ей было интересно, как он ответит.

— Нет, я просто очень квалифицирован.

На этом месте Каширина уже перестала сдерживаться и рассмеялась. Ну, с ним она справится легко. Таких, с позволенья сказать, «мальчиков» с амбициями она как орешки щелкает.

Саблин глядел на нее с обиженным недоумением.

— Вам смешно? Вам наплевать на то, что дети умирают от вирусных инфекций, а все дружно закрывают на это глаза?

Она стала серьезной теперь уже по-настоящему.

— Нет, Сергей Михайлович, мне не наплевать. И все, что нужно в этой связи, я сделаю. Спрячьте иголки, в этом кабинете они вам не понадобятся. Спасибо, что нашли время прийти и дать разъяснения. Теперь я более осмысленно буду относиться к жалобам, которые на вас пишут. Кстати, вам известно, что на вас жалуются не только в нашу прокуратуру, но и в областное Бюро судмедэкспертизы?

— Нет. Впервые слышу.

— Авторы жалобы просят запретить вам вскрывать детские трупы. Дескать, вы необъективны и непрофессиональны, ставите свои диагнозы, основываясь непонятно на чем, и фальсифицируете результаты микроскопических исследований, пользуясь тем, что во вверенном вам подразделении судебно-гистологической экспертизы вы являетесь единственным врачом-гистологом, экспертные заключения которого некому проверять. А на самом деле результатам ваших исследований и вашим выводам доверять нельзя, потому что вы не являетесь педиатром.

— Но это же бред! Татьяна Геннадьевна…

Он хотел еще пояснить, что он — не единственный гистолог в бюро, что в отделении работает эксперт Василенко Валентина Юрьевна, вышедшая из декретного отпуска, но ничего сказать не успел.

— Я знаю, — кивнула Каширина с улыбкой. — Я вижу, кто передо мной сидит. Вы можете нагрубить, нахамить, накричать, послать матом, даже ударить. Но вы никогда не будете заниматься фальсификацией. Успокойтесь, Сергей Михайлович, прокуратура не собирается предлагать вам улучшать статистику детской смертности путем покрывания случаев смерти детей от вирусных инфекций. Я далека от этой мысли. Но я прокурор по общему надзору, и мне нужно отчетливо понимать, что происходит в городе с точки зрения соблюдения законов, в том числе и в социальной сфере.