Оборванные нити. Том 2

Если молодой — то почти наверняка наркотики, если в возрасте — скорее всего, изношенный организм не выдержал «радостей» ночного веселья с водкой и девочками. Но отказать Сумароковой он не мог слишком уважал ее.

— Так я отпишу вам, ладно? — обрадовалась заведующая отделением экспертизы трупов. — Возьмете потом направление в регистратуре.

Сергей закончил исследование, которым занимался с самого утра, накинул пуховик и пошел в плохо отапливаемую «курилку», а на обратном пути заглянул в регистратуру, чтобы взять направление на вскрытие. Медрегистратор Анна Антоновна, постоянно сидевшая здесь, выдававшая свидетельства о смерти и обычно первой вступавшая в контакт с родственниками умерших, разговаривала со стоящими по другую сторону окошка мужчинами. Подходя, Саблин услышал обрывки фраз:

— Нет, мы не даем номера телефонов наших сотрудников… Ну я же вам сказала: он болен! Его нет в Бюро.

Один из троих мужчин, среднего роста, очень худой, с длинным, крупно и грубо вылепленным лицом, что-то сказал, но так тихо, что Саблин не разобрал ни слова.

— Очень хорошо! — снова зазвучал высокий резкий голос Анны Антоновны. — Тогда у вас должен быть номер его телефона. Вот и звоните ему сами.

И опять едва слышный бубнеж длиннолицего — и голос медрегистратора:

— Я ничем не могу вам помочь.

Заметив Сергея, вошедшего в регистратуру со стороны морга через служебную дверь, она, не глядя, протянула руку и сняла со стопки бумаг верхний лист.

— Это вам от Сумароковой с сердечным приветом, — улыбнулась она.

Он уже переступил порог, чтобы вернуться в помещение морга, когда Анна Антоновна окликнула его:

— Кстати, вот тут люди пришли по трупу Цыбина, который вам дали. Требуют Виталия Николаевича. Может, вам имеет смысл с ними поговорить, раз вы вскрывать будете?

Сергей слегка пригнулся, чтобы через невысокое стекло разглядеть посетителей, с которыми разговаривала медрегистратор. Ну, ясно. Униформа криминалитета, только не откровенно бандитского, как раньше, а вставшего на путь обретения благообразности. Все очень дорогое — кожа, мех на воротниках, перчатки, зажатые в ладонях, шарфы с фирменным знаком Версаче, хорошие стрижки, сразу видно, сделанные в лучшем салоне Северогорска. Только глаза-то куда спрячешь? И выражение лица? Хоть ты из самых дорогих домов моды одевайся…

Но поговорить с ними надо. Возможно, эти люди были вместе с Цыбиным в момент смерти и могут рассказать о симптомах, о том, что предшествовало смерти. Эти сведения обычно бывают полезными при оценке того, что обнаруживается на вскрытии.

— Хорошо, — кивнул он, — скажите им, чтобы вышли в вестибюль.