Забег на невидимые дистанции. Том 1

Отто ничего не ответил, только плотнее стиснул зубы.

Chapter III. Superposition

– Хорошо, с этим разобрались. Но перед тем как ты уйдешь, хочу попросить тебя еще раз описать, что ты чувствуешь, когда это начинается, – подчеркнуто дружелюбно попросила женщина, с выражением полного понимания вскинув голову от блокнота, в межстраничной впадине которого лежал диктофон.

Никаким пониманием, конечно, тут не пахло. Были только попытки его обрести, длящиеся уже два месяца. И постоянные вопросы, повторения одного и того же разными словами, проговаривания ощущений и впечатлений. Как будто ее хотели подловить на неточности. Нина терпеть не могла, когда в ее голове ковыряются, как в едва затянувшейся ранке. И нет этому конца.

«Как много времени, – уныло думала она, – тратится здесь безо всякого прока. А могла бы ползать с Отто в каком-нибудь мусоре, обсуждая парадоксы Вселенной. Или любые другие вопросы, значимые для человечества, в отличие от моих припадков. Не сидеть тут и не рассказывать, что со мной не так, изображая мнимые попытки это исправить. А сколько еще во всем мире таких кабинетов?..»

Время от времени Нина меняла тему диалога, намекая психологу, что есть феномены гораздо более увлекательные, нуждающиеся в пристальном изучении и внимании. Зная о них, непростительно так много времени уделять эмоциональному фону отдельного человека.

Если бы вместо того, чтобы день и ночь изобретать, Тесла пошел бы к врачам и искал ответы, почему он так мало спит и откуда в нем все эти экстравагантные психические причуды, в мире не было бы электродвигателей, переменного тока, рентгеновских лучей, радиосвязи, лазера, робототехники и беспроводных коммуникаций, и это еще не полный список!

Но женщина ее доводов как будто не слышала. Она, кажется, взяла за правило ни в коем случае с пациентами не спорить. А конкретно Нину еще и стараться не злить. Видимо, чтобы случайно не спровоцировать то, из-за чего она сюда попала.

Девочка длинно выдохнула и принялась рассказывать, стараясь уложиться в оставшиеся семь минут сеанса, чтобы сразу после ответа ее отпустили. Сегодня ей очень хотелось уйти. Даже больше, чем обычно. Работать над самоконтролем было сложнее, чем игнорировать проблему, ставшую очевидной.

Ломать вещи в гневе, как и кричать на них, казалось Нине естественным поведением. Настоящим, без притворства. Подступила эмоция – выразил ее. Все. Никаких проволо́чек или самообманов, никакого вредного подавления. Выпустил пар и живешь дальше, не накапливая этого в себе и не думая об этом перед сном.

Злость и ярость вызывали в ней неосознанное уважение. Она считала их самыми искренними эмоциями в себе, а способность ощущать их – незаменимой для любого человека. В этом Нина себе никогда не отказывала.