Огненная кровь. Том 2

Кажется, впервые за всё время их знакомства она могла беспрепятственно разглядывать лицо Альберта, и она разглядывала… Долго и жадно, словно пытаясь впитать каждую чёрточку, запомнить, как художник, чтобы сохранить этот образ. Во сне, когда на его лице не отражались все те бурные страсти, которые двигали им, оно казалось почти умиротворённым и таким спокойным. И её внезапно захлестнула волна щемящей нежности, захотелось коснуться его…

Иррис сжала губы, потому что слёзы навернулись на глаза сами собой, она пыталась их удержать, но не слишком-то получилось.

Она села поближе, коснулась пальцами его руки, лежащей поверх тонкой простыни, взяла её и перевернула ладонью вверх. Погладила осторожно.

Рука у него совсем не похожа на руку Себастьяна. Она шире и грубее, загорелая, обветренная, вся в шрамах и ссадинах, и костяшки сбиты, ещё не зажили. Ну да, он же дрался на арене… Но в то же время его ладонь внутри была тёплой и мягкой. Вот и весь он такой же, жёсткий снаружи и острый на язык, но когда они оставались вдвоём, в те редкие мгновенья, она видела его совсем другим.

Иррис провела пальцем по мозолям — откуда они? Она бы хотела узнать…

Она бы хотела послушать его историю. Об этих мозолях и шрамах, об ожоге на запястье в форме круга с каким-то символом, о том, почему он носит в ухе обсидиановую серьгу, ведь камень их Дома — рубин. Она бы хотела столько всего о нём узнать…

Почему-то вспоминалась запись в дневнике отца о Регине: «Она просто не хотела жить». И в это мгновенье ей стало понятно, какую он, должно быть, испытывал боль. И вину…

И эта мысль накрыла Иррис таким отчаяньем, что слёзы побежали в три ручья, но она усилием воли сдержала рыдания — не стоит охране этого слышать.

— Прости меня! Прости! Прости! — прошептала горячо и прижалась мокрым от слёз лицом к его ладони, удерживая её обеими руками.

Внутри зашевелился вихрь, и она не стала его сдерживать.

— Пожалуйста, не умирай! Пожалуйста! Не надо! Прошу тебя, — прошептала она, прижимаясь щекой к его ладони. — Я не вынесу этого! Альберт…

Она мысленно взмолилась Богине Айфур, горячо и страстно, вложив в эту молитву всю силу своей боли:

Если он умрёт, то она не станет себя сдерживать. Этот вихрь, что сейчас растёт внутри неё, она выпустит его наружу, и он разрушит этот дворец до основания, камня на камне не оставит от проклятого змеиного логова и сровняет всё с землёй!

Вихрь вращался и ширился, и где-то вдалеке глухо заворчал гром, гроза подбиралась к Эддару со стороны моря.

Но что можно было исправить?

Она коснулась его ладони губами, там, где отчётливо виднелся старый шрам в виде полумесяца, а потом поцеловала рядом, а потом ещё раз и ещё. И от слёз его ладонь стала совсем солёной.