Избранные произведения. I том [компиляция]

Потому что тот, кто однажды не переборол в себе трусости, будет умирать от страха до конца своих дней».

Пальцы, которыми Трисс вцепилась в ее рукав, были будто стальные. Йеннифэр с величайшим трудом высвободилась от их хватки.

— Хочешь — беги! — крикнула она. — Схоронись за юбками твоей ложи! Мне есть что защищать! Мне есть кого защищать! Я не оставлю Цири одну! И Геральта!

— Прочь, голодрань! С дороги, если вам шкура дорога!

Толпа, отсекающая Йеннифэр от лошади, попятилась перед молниями, вылетающими из ее глаз и рук. Йеннифэр тряхнула головой, рассыпала черные локоны. Теперь она превратилась в фурию, в ангела смерти, карающего ангела смерти с огненным мечом.

— Вон, прочь с дороги, пошли по домам, хамы! — взвизгнула она, иссекая толпу пламенным бичом. — Прочь! Иначе искромсаю огнем, как скотов!

— Это всего одна ведьма, люди! — раздался из толпы звучный металлический голос. — Единственная психованная эльфья колдунья!"

"— Она одна! Вторая-то сбежала! А ну-ка, ребя, живо за камнями!

— Смерть нелюдям! Горе чаровнице!

— Бей-убивай!

Первый камень просвистел у нее рядом с ухом. Второй ударил по руке. Йеннифэр покачнулась. Третий попал прямо в лицо. Боль вспыхнула огнем в глазах и накрыла все черным бархатом.

Она очнулась, застонала от боли. Оба предплечья и кисти рук разрывала боль. Она потянулась, ощущая толстый слой бинтов. Снова застонала — глухо, отчаянно. От обиды, что это не сон. И от обиды, что ничего не получилось.

— Не получилось, — сказала сидящая рядом с кроватью Тиссая де Врие.

Йеннифэр хотела пить. Ей так хотелось, чтобы кто-нибудь хотя бы смочил ей губы, покрытые липким налетом. Но не просила. Гордость не позволяла.

— Не получилось, — повторила Тиссая де Врие. — Но не потому, что ты не старалась. Ты резала хорошо и глубоко. Поэтому я и сижу сейчас рядом. Если б это был всего лишь кукольный театрик, дурацкая и дурная демонстрация, то я могла бы лишь презирать тебя. Но ты резала глубоко. И всерьез.

Йеннифэр тупо глядела в потолок.

— Я займусь тобой, девочка. Мне кажется, дело стоит того. А ведь придется над тобой поработать, ох, придется. Придется не только выпрямлять позвоночник и лопатку, но и вылечить руки. Перерезая сосуды, ты перерезала и сухожилия. А руки чародейки — серьезный инструмент, Йеннифэр.

Влага на губах. Вода.

— Будешь жить. — Голос Тиссаи деловой, серьезный, даже суровый. — Еще не пришло твое время. Когда придет, ты вспомнишь этот день.

Йеннифэр жадно высасывала влагу с обернутой мокрым бинтом палочки.

— Я займусь тобой, — повторила Тиссая де Врие, мягко касаясь ее волос. — А теперь… Мы здесь одни. Без свидетелей. Никто не увидит, а я никому не скажу. Плачь, девочка. Выплачься. Выплачься последний раз. Потом тебе уже нельзя будет плакать.