Избранные произведения. I том [компиляция]

Все колокола Новиграда били, их глубокий и стонущий звон отражался от крыш и мансард купеческих домов, расплывался эхом по улочкам. Высоко взлетали шутихи и ракеты. Толпа ревела, орала, бросала цветы, подкидывала шапки, махала платочками, шарфами, флажками, да что там, даже штанами.

— Да здравствует вольная компания!

— Да здравствует!!!

— Да здравствуют кондотьеры!

Лоренцо Молля отдавал честь толпе, посылал поцелуи прелестным горожанкам.

— Если вознаграждать они будут так же щедро, как приветствуют, — перекричал он всеобщий гомон, — то мы — богачи!

— Жаль, — сказала, пересиливая спазм в горле, Джулия Абатемарко. — Жаль, Фронтин не дождался…

Они ехали шагом по главной улице города — Джулия Абатемарко, Адам «Адью» Пангратт и Лоренцо Молля — во главе компании, празднично одетой, по четыре в ряд, ровненько, так что ни одна из очищенных и прочесанных щетками до блеска лошадей не высовывала из строя носа даже на дюйм. Кондотьерские лошади были, как и их хозяева, спокойны и горды, не пугались выкриков толпы, лишь легкими, почти незаметными движениями голов реагировали на сыпавшиеся на них венки и цветы.

— Да здравствуют кондотьеры!

— Да здравствует «Адью» Пангратт! Да здравствует Сладкая Ветреница!

Джулия украдкой смахнула слезу, поймав на лету брошенную из толпы гвоздику.

— Даже не мечтала… — сказала она. — Такой триумф… Как жаль, что Фронтин…

— Романтическая ты натура, — улыбнулся Лоренцо Молля. — Ты умиляешься, Джулия.

— Умиляюсь. Слушай команду! Равнение налево!

Солдаты выпрямились в седлах, повернули головы к трибуне и установленным на ней тронам и креслам. «Вижу Фольтеста, — подумала Джулия. — А вот тот, бородатый, пожалуй, Хенсельт из Каэдвена, а вот тот интересный — Демавенд из Аэдирна… Та матрона, должно быть, королева Гедвига… А молокосос, что рядом с ней, королевич Радовид, сын убитого короля… Бедный мальчишка…»

— Да здравствуют кондотьеры! Да здравствует Джулия Абатемарко! Виват, «Адью» Пангратт! Виват, Лоренцо Молля!

— Да здравствует коннетабль Наталис!

— Да здравствует королева! Фольтест, Демавенд, Хенсельт… Да здравствуют!

— Да здравствует господин Дийкстра! — взревел кто-то, видать, подхалим.

— Да здравствует его святейшество! — рявкнули из толпы несколько платных клакеров."

"Кирус Энгелькинд Хеммельфарт, иерарх Новиграда, не без труда встал, помахал толпе и дефилирующей армии ручкой, не очень вежливо повернувшись задом к королеве Гедвиге и несовершеннолетнему Радовиду, заслонив их при этом полами своего одеяния.

«Никто не крикнет «Да здравствует Радовид!» — подумал заслоненный солидным задом иерарха королевич. — Никто даже не взглянет в мою сторону. Никто не крикнет в честь моей матери. И даже не вспомнит моего отца, не возгласит криком ему славу.