Избранные произведения. I том [компиляция]

А что в глазах? Слезы? О, это серьезное нарушение этикета. Придется высказать графине Лиддерталь мое величайшее недовольство. Я просил — подними голову.

— Я прошу вас… простить госпожу Стеллу… ваше императорское величество. Виновата я. Только я. Госпожа Стелла учила меня… И подготовила хорошо…

— Я заметил и оценил. Не беспокойся, Стелле Конгрев не грозит моя немилость. И никогда не грозила. Я пошутил. Неудачно.

— Я заметила, — шепнула девушка, бледнея, пораженная собственной храбростью. Но Эмгыр только рассмеялся. Немного искусственно.

— Вот такую тебя я предпочитаю, — сказал он. — Поверь. Смелую, как…"

"Он осекся. «Такую, как моя дочь», — подумал он. Чувство вины рвануло как укус собаки.

Девушка не опускала глаз. «Это не была лишь выучка Стеллы, — подумал Эмгыр. — Это ее истинная природа. Несмотря на видимость, это бриллиант, который сложно поцарапать. Нет. Я не позволю Ваттье убить этого ребенка. Цинтра Цинтрой, интересы Империи — интересами Империи, но у этой проблемы, похоже, может быть только одно толковое и отвечающее законам чести решение».

— Дай мне руку. — Это был приказ, произнесенный строгим тоном. Но при этом он не мог отделаться от ощущения, что его приказ был исполнен охотно. Без сопротивления и принуждения.

Ее рука была маленькой и холодной. Но уже не дрожала.

— Как тебя зовут? Только не говори, что, мол, Цирилла Фиона.

— Цирилла Фиона.

— Мне хочется тебя наказать, девушка. Сурово.

— Знаю, ваше императорское величество. Я это заслужила. Но я… Я должна быть Цириллой Фионой.

— Похоже, — сказал он, не отпуская ее руки, — ты сожалеешь о том, что ты — не она.

— Сожалею, — шепнула она. — Сожалею, что я — не она.

— Ты серьезно?

— Если б я была… настоящей Цириллой… император смотрел бы на меня милостивее. Но я всего лишь подделка. Имитация. Двойник, ничего не стоящий. Ничего…

Он резко обернулся, схватил ее за плечи. И тут же отпустил. Отступил на один шаг.

— Ты жаждешь короны? Власти? — Он говорил тихо, но быстро, прикидываясь, будто не видит, что она отрицательно крутит головой. — Почестей? Великолепия? Роскоши?

Он замолчал, глубоко вздохнул, продолжая делать вид, будто не замечает, что девушка по-прежнему крутит головой, отрицая новые обидные упреки, даже еще более обидные из-за того, что они не были высказаны.

Он снова вздохнул. Глубоко. И громко.

— Знаешь ли ты, маленький мотылек, что перед тобой — пламя?

— Знаю, ваше императорское величество.

Они долго молчали. Аромат весны неожиданно вскружил им головы. Обоим.

— Быть императрицей, — наконец глухо проговорил Эмгыр, — это, вопреки видимости, нелегкий кусок хлеба. Не знаю, смогу ли я полюбить тебя.

Она кивнула, показывая, что знает и это. Он увидел слезу на ее щеке.