Избранные произведения. I том [компиляция]

Его лук — композитная семидесятифунтовка, из которой он за полсотни шагов мог уложить лося, — показался ему вдруг маленькой и хрупкой детской игрушкой.

— Я пилигрим, — повторил могучий мужчина. — У меня нет дурных…

— А второй, — быстро прервал Бореас, — тоже пусть выйдет.

— Какой вто… — начал было пилигрим и осекся, видя, как из мрака с противоположной стороны бесшелестно, словно тень, возникла стройная фигура. На этот раз Бореас Мун ничуть не удивился. Второй мужчина — то, как он двигался, выдало опытному следопыту мгновенно, — был эльфом. А дать застать себя врасплох эльфу — не позорно.

— Прошу прощения, — сказал эльф странно неэльфьим, слегка хрипловатым голосом. — Я прятался от вас не с дурными намерениями, а от страха. Я, пожалуй, повернул бы вертел.

— И верно, — сказал пилигрим, опираясь на посох и громко сопя. — Мясо на этой стороне уже вполне…

Бореас повернул вертел, вздохнул, кашлянул. Снова вздохнул.

— Соблаговолите присесть, — решился он наконец. — И подождать. Скотина того и гляди допечется. Да, полагаю, плох тот, кто поскупится покормить странников на тракте.

Жир с шипением потек в огонь, огонь взвился, стало светлее.

На пилигриме был фетровый колпак с широкими полями, тень которого довольно успешно прикрывала лицо. Эльфу головной убор заменяла чалма из цветного материала, лица не скрывавшая. Увидев его при свете костра, оба вздрогнули. И Бореас, и пилигрим. Но даже тихого вздоха не издали, когда увидели, что лицо это, некогда, вероятно, по-эльфьему красивое, было обезображено чудовищным шрамом, пересекающим лоб, бровь, нос и щеку до самого подбородка.

Бореас Мун кашлянул, снова повернул вертел."

"— Этот запашок, — отметил, а не спросил он, — привел господ к моему бивуаку? Или нет?

— Верно. — Пилигрим покачал полями шляпы, а голос у него немного изменился. — Я унюхал жаркое издали. Однако соблюл осторожность. На костре, к которому я неосмотрительно приблизился два дня тому, поджаривали женщину.

— Это правда, — подтвердил эльф. — Я побывал там на следующее утро, видел человеческие кости в пепле.

— На следующее утро, — протяжно повторил его слова пилигрим, а Бореас мог бы поспорить, что на его скрытом тенью лице мелькнула неприятная усмешка. — И давно ты скрытно идешь по этому следу, уважаемый эльф?

— Давно.

— И что не позволяло тебе показаться?

— Рассудок.

— Перевал Эльскердег, — Бореас Мун повернул вертел и прервал неловкую тишину, — место, действительно пользующееся не самой лучшей славой. Я тоже видел кости в кострах, скелеты на кольях. Повешенных на деревьях. Здесь полным-полно диких жестоких культов. И существ, которые только и ждут, как бы тебя сожрать. Кажется.

— Не кажется, — поправил эльф, — а наверняка. И чем дальше в горы, тем хуже будет.