Избранные произведения. I том [компиляция]

Твою независимость и свободу. Твою…

— Не понимаю, откуда в тебе столько сарказма.

— Это был не сарказм. Это была шутка.

— Терпеть не могу таких шуточек. Тем более не ко времени сказанных. Всему, дорогой мой, свое время, и время всякой вещи под небом. Время молчать и время говорить, время плакать и время смеяться, время насаждать и время вырывать, пардон, собирать посаженное, время шутить и время размышлять…

— Время обнимать и время уклоняться от объятий?

— Не принимай сказанного столь буквально. Давай примем лучше, что сейчас пришло время комплиментов. Любовь без комплиментов отдает физиологией, а физиология плоска. Говори мне комплименты!

— Ни у кого от Яруги до Буины нет такой прелестной попки, как у тебя."

"— Везет же! Теперь ради разнообразия ты поместил меня где-то между варварскими северными речками. Опуская вообще сомнительное качество метафоры, нельзя было разве сказать: «От Альбы до Вельды»? Или от «Альбы до Сансретуры»?

— Мне ни разу в жизни не доводилось бывать на Альбе. Я стараюсь избегать сравнений, если они не подкреплены личным знанием вопроса.

— И-ах! Так ты серьезно? Отсюда вывод: попок — а речь, как ни говори, все еще о них — ты повидал и опробовал опытным путем достаточно много, чтобы сделать соответствующие сравнительные выводы? А, белоголовый? Так сколько же женщин было у тебя до меня? Э? Вопрос поставлен, ведьмак. Нет-нет, лапы прочь, таким манером ты не отвертишься. Так сколько женщин у тебя было до меня?

— Ни одной. Ты у меня первая!

— Ну то-то же!

Нимуэ уже достаточно долго разглядывала картину, изображающую в мягком кьяроскуро десять сидящих за круглым столом женщин.

— Жаль, — бросила она наконец, — что мы не знаем, как они выглядели на самом деле.

— Великие мэтрессы, — прыснула Кондвирамурса. — Но ведь их портретов — завались! В одной только Аретузе…

— Я сказала: на самом деле, — обрезала Нимуэ. — Я имею в виду не льстивые подобия, намалеванные на основании других, не менее льстивых портретов. Не забывай, было время уничтожения портретов чародеек. Да и самих чародеек заодно. А потом был период пропаганды, когда мэтрессы должны были самою своею внешностью пробуждать уважение, изумление, восхищение и священный ужас. Именно из тех времен идут все собрания ложи, заговоры и договоры, полотна и графика, изображающие стол, а за ним десять изумительных, обворожительно прекрасных женщин. А истинных, аутентичных портретов нет. Не считая двух: чудом уцелевший портрет Маргариты Ло-Антиль, что висит в Аретузе на острове Танедд, и портрет Шеалы де Танкарвилль в Эссенаде в Лан Эксетере.

— А написанный эльфами портрет Францески Финдабаир, который выставлен в венгербергской пинакотеке?

— Фальшивка.