Избранные произведения. I том [компиляция]

Если сон не давал себя «зацепить», следовало попытаться вновь вызвать данную картину на одном из последующих сеансов путем концентрации и медитации, упреждающих погружение в сон. Такие программированные снения назывались загарпуниванием.

После двенадцати проведенных на острове ночей Кондвирамурса заполнила уже три листа, три комплекта снов. Был перечень достойных похвалы успехов — список «призраков», которые сновидица успешно «затралила» или даже «загарпунила». К таким относились сны о бунте на острове Танедд, а также о путешествиях ведьмака и его группы через снежные заносы перевала Мальхеур, через весенние разливы и раскисшие дороги в долине. Был перечень провалов, то есть снов, которые, несмотря на все усилия, так и остались для слушательницы академии загадкой. И был список, так сказать, рабочий — перечень снов, ожидавших своей очереди.

И был один сон — странный, но очень приятный, — который то и дело возвращался в отрывках и мерцаниях, в неуловимых звуках и шелковистых прикосновениях.

Милый, чудесный сон.

«Хорошо, — подумала Кондвирамурса, прикрывая глаза. — Да будет так».

— Похоже, я знаю, чем занимался ведьмак, зимуя в Туссенте.

— Ну-ка, ну-ка. — Нимуэ оторвалась от оправленного в кожу гримуара и поверх очков взглянула на сновидицу. — Наконец-то ты что-то выяснила?

— А как же, — горделиво сказала Кондвирамурса. — Увидела! Ведьмака Геральта и женщину с коротко стриженными черными волосами и зелеными глазами. Не знаю, кто это мог быть. Может, та княгиня, о которой пишет в своих заметках Лютик?

— Видимо, ты читала невнимательно, — немного охладила ее пыл чародейка. — Лютик описывает княгиню Анарьетту детально, а другие источники подтверждают, что волосы у нее были, цитирую: «каштанового цвета, с сияющим, воистину злату подобным ореолом». Конец цитаты.

— Стало быть, не она, — согласилась адептка. — «Моя» женщина была брюнеткой. Ни дать ни взять — настоящий уголь! А сон… хм-м-м… интересный.

— Слушаю внимательно.

— Они разговаривали. Но это был не совсем обычный разговор.

— И что же в нем было необычного?

— Большую часть времени она держала ноги у него на плечах.

— Скажи, Геральт, ты веришь в любовь с первого взгляда?

— А ты?

— Верю.

— Тогда я знаю, что нас соединило. Притяжение противоположностей.

— Не будь циником.

— Почему? Цинизм, говорят, доказывает наличие интеллекта.

— Неправда. Цинизм, при всем своем интеллектуальном обрамлении, отвратительно неискренен. Я не переношу никаких неискренностей. Однако, коли уж мы об этом заговорили… Скажи, ведьмак, что ты любишь во мне больше всего?

— ЭТО.

— Ты из цинизма шарахаешься в тривиальность и банал. Попытайся еще раз.

— Больше всего я люблю в тебе твой ум, твой интеллект и твою духовную глубину.