Избранные произведения. I том [компиляция]

Ангулема, ты слышала, что сказал господин ведьмак? Говори. Не заставляй себя подгонять.

— Было сказано, — девушка слизнула текущую из носа кровь, — что если донести властям о каком-нито планируемом преступлении, если выдать, кто планирует какое-нито мошенничество, то будет проявлена милость. Ну, вот я и говорю. Или нет? Я знаю о готовящемся преступлении, хочу предотвратить плохой поступок. Слушайте, что я скажу: Соловей и его кодла ожидают в Бельхавене этого вот ведьмака и собираются его там прикончить. Такой контракт заключил с ним один полуэльф, чужой, черт его знает откуда прибывший. Никому не известный. Все сказал этот полуэльф: кто как выглядит, откуда и когда прибудет, в какой компании. Предупредил, что это будет ведьмак, и не какой-то там фраер, а тертый калач, и чтобы они не разыгрывали из себя целочек, а тыркнули его в спину, из самострела пальнули, а еще лучше — отравили, если в Бельхавене он станет чего-нито есть или пить. За это полуэльф дал Соловью деньги. Много денег. А после дела пообещал дать еще больше.

— После дела, — заметил Фулько Артевельде. — Значит, тот полуэльф все еще в Бельхавене? С бандой Соловья?

— Возможно. Этого я не знаю. Уже две недели, как я сбежала из Соловьиной ганзы.

— Так вот почему ты их заваливаешь? — усмехнулся ведьмак. — Личные счеты?

Глаза девушки прищурились, припухшие губы презрительно скривились.

— Какое тебе дело до моих с кем-то счетов, дядечка? А тем, что я их закладываю, жизнь тебе спасаю. Разве нет? Надо бы поблагодарить!

— Благодарю. — Геральт снова опередил приказ бить. — Я только хотел заметить, что если это личные счеты, то достоверность твоих слов уменьшается, коронный свидетель. Люди выдают, чтобы спасти свою шкуру и жизнь, но когда хотят отомстить — лгут.

— У нашей Ангулемы нет никаких шансов спасти жизнь, — прервал Фулько Артевельде. — Но шкуру она действительно хочет спасти. Для меня это полностью оправданный мотив. Ну как, Ангулема? Ведь ты хочешь спасти свою шкуру, верно?

Девушка стиснула губы. И явно побледнела.

— Бандитская храбрость, — презрительно проговорил префект. — И дерьмовая… Нападать превышающим числом, грабить слабых, убивать безоружных. Это в вашем духе. А вот взглянуть смерти в лицо — это труднее. На это вы уже не способны.

— Еще посмотрим, — буркнула она.

— Посмотрим, — серьезно согласился Фулько. — И услышим. Все легкие вывернешь наизнанку на эшафоте, Ангулема.

— Ты обещал помилование.

— И сдержу обещание. Если то, что ты сказала, окажется правдой.

Ангулема дернулась на стуле, казалось, указывая на Геральта движением всего тела.

— А это, — взвизгнула она, — что? Не правда? Пусть скажет, что он не ведьмак и не Геральт! Ишь, будет тут шипеть, что мне веры нет! А пусть идет в Бельхавен, так увидит, что я не вру.