Избранные произведения. I том [компиляция]

Маленькой ложечкой набрал из шкатулки немного фисштеха, как они именовали наркотик, осторожно высыпал на послюнявленный кончик указательного пальца и втер себе в десну. Подал шкатулку Фальке, та повторила ритуал и передала порошок Реефу. Нильфгаардец отказался, занятый просмотром каталога цветных татуировок, и передал шкатулку Искре. Эльфка отдала ее Гиселеру, не воспользовавшись.

— Террор, — буркнула она, щуря блестящие глаза и шмыгая носом. — Мы станцию держим под террором! Император Эмгыр весь мир так держит, а мы только эту халупу. Но принцип тот же!

— А-а-а-а-а, хрен тя возьми! — взвыла на столе Мистле. — Ты гляди, чего колешь! Сделаешь еще раз так, я тебя так кольну! Насквозь пройдет!

Крысы — кроме Фальки и Гиселера — расхохотались.

— Коли ее, мэтр, коли, — добавил Кайлей. — Она промежду ног закаленная!

Фалька грубо выругалась и запустила в него кубком. Кайлей увернулся. Крысы снова зашлись хохотом.

— Стало быть, так. — Хотспорн решил положить конец веселью. — Станцию вы держите под террором. А зачем? Ежели отбросить удовольствие, проистекающее из терроризирования?

— Мы здесь, — ответил Гиселер, втирая себе фисштех в десну, — вроде караул стоим. Кто сюда явится, чтобы коней сменить или передохнуть, того мы обдираем. Это удобнее, чем где на перекрестках или в чащобе при тракте. Хотя, как только что сказала Искра, принцип тот же."

"— Но сегодня, с рассвета, только этот нам попался, — вставил Рееф, показывая на Альмаверу, почти с головой скрывшегося между разведенными ляжками Мистле. — Голодранец, как всякий искусник, ничего у него не было, ну так мы его с его искусства обдираем. Киньте глаз, какой он способный к рисованию.

Рееф натянул рукав и показал татуировку — обнаженную женщину, шевелящую ягодицами, когда он сжимал кулак. Кайлей тоже похвастался: вокруг его руки, повыше шипастого браслета, извивался зеленый змей с раскрытой пастью и пурпурным раздвоенным языком.

— Со вкусом сделано, — равнодушно сказал Хотспорн. — И полезно при распознании трупов. Ничего у вас из грабежа не получилось, дорогие Крысы. Придется заплатить художнику за его искусство. У меня не было времени предупредить вас: вот уже семь дней, с первого сентября, знаком является пурпурная стрела с раздвоенным наконечником. Как раз такая намалевана на фуре.

Рееф тихо выругался. Кайлей рассмеялся. Гиселер равнодушно махнул рукой.

— Ничего не поделаешь. Оплатим ему иглы и краску. Пурпурная стрела, говоришь? Запомним. Если до утра еще такой со знаком стрелы появится, мы ему плохого не сделаем.

— Собираетесь торчать здесь до утра? — немного неестественно удивился Хотспорн. — Неразумно, Крысы. Рискованно и небезопасно.

— Чего-чего?

— Рискованно, говорю, и небезопасно.